Чтение онлайн

Молодой кандидат в сыщики действительно отлично знал все тайные закоулки в давно обжитом районе. С его помощью Клаккер сначала проверил одну улицу, потом другую, затем углубились в паутину крохотных переулков рядом со «Старой пани» – местом вполне респектабельным, но не обремененным заоблачными ценами. Хрустя свежим снегом, парочка успела заглянуть в каждую подворотню, попутно расспросив редких бродяг и обследовав почти улетучившийся запах летних гостей с Темной стороны. К ранним сумеркам охотник с помощником добрались до выхода на соседнюю ярко освещенную улицу, чтобы там оборвать свои изыскания. Еще через пятнадцать минут к ним присоединился и начальник департамента, сорванный с рабочего места телефонным звонком.

Остановившись рядом с присыпанной мусором мешковиной, Шольц поморщился и тихо поинтересовался:

– Что, все так плохо?

– Нехорошо, это точно, – сумрачно ответил Клаккер, поправляя намотанный вокруг шеи мохнатый шарф. – Бедолагу крючкотвора мы тебе нашли. Но вот громко о победе кричать я бы не стал.

– Почему?

– Потому что нам с тобой сказали не поднимать волну. И если какая Темная гадость высунет нос – законопатить ее как можно быстрее назад, не размахивая оторванными хвостами перед понаехавшими чинушами со Светлой Стороны… И теперь представь – бургомистр скачет, как пескарь на раскаленной сковородке, сам наместник здесь завтракает, обедает и ужинает. А ты во всем белом с покойником вваливаешься, которого тварь ухлопала.

Сыщик устало потер виски и поморщился:

– Хватит, я понял. Значит, все же Темные?

– Они, родимые. Я бы даже сказал – кто-то из очень серьезных постарался. Убитого не просто ухлопали, ему свернули шею, а потом еще все кости переломали. Очень сильно он нашего перевертыша рассердил. Не знаю, чем, но рассердил. И заставил сделать вторую ошибку.

Шольц аккуратно приподнял кусок дерюги, посмотрел на труп и жестом подозвал коронеров. Потом отошел в сторону и нахохлившись скомандовал:

– Давай кратко, меня уже успели не только выдернуть из кровати для доклада, но и загривок надрали по полной программе… В обед был звонок из крохотного банка в Заречье. Там двойник пытался снять три сотни талеров со счета, на котором была «семейная метка». Супруги хотели разводиться и заморозили счет. Поэтому, когда уважаемый господин Харп попытался получить золото, это вызвало подозрение. А затем удивление, когда работник банка перезвонил ему домой и услышал голос все того же господина Харпа.

– Взяли? – подался вперед палач, возбужденно потирая руки.

– Неизвестный выбил окно и выскочил на улицу. Потом перепрыгнул через ближайший забор и исчез… Я только что оттуда – след ведет к реке, а там только-только лед становится. Ускакал наш клиент по льдинам на другую сторону и пропал… Что ты про две ошибки говорил?

– Ускакал… Гаденыш… – расстроенно протянул Клаккер, вздохнул и ответил: – Ошибка первая – воровство. Если ты Темный, зачем тебе это? Я так думаю, там что-то другое замешано. Может быть, опять кто-то с чужаками спутался и для себя золото тягает… Каждый случай – это зацепка. Кто-то что-то видел, слышал, обратил внимание. Каждый раз – это риск разоблачения… Вторая ошибка – покойник. За ним – след. Пусть сбитый, но след. И возможность догадаться, где именно прокололся наш клиент. Сведем воедино ниточки – поймем мотив. Поймем мотив – уменьшим список подозреваемых…

Молчавший рядом Пирем деликатно кашлянул:

– Господин Шольц, вы сказали, что он через окно банковское сиганул? Прямиком на улицу?

– Да, вылетел быстрее пули. Смел мебель перед собой – и на мороз.

– Так ведь там решетки… – Мальчишка опасливо покосился на улицу, где в серых набежавших сумерках грузили убитого на повозку.

– Решетки. Прутья в палец толщиной… Вышиб, будто их и не было. Выворотил из кирпичной кладки и удрал…

Клаккер машинально поправил висевший в скрытой кобуре обрез и пробормотал:

– Вот и еще пунктик. Не знаю только, что он нам даст, но… Знаешь что, практикант, вернемся на полчасика домой. Чаю горячего похлебаем и оружие покрупнее подберем. У меня такое ощущение, что сегодня нам столько следов отсыпали, что уже к утру мы доберемся до клиента. Но вот общаться с ним куда как лучше с другими громыхалками, чем обычный револьвер…

– Аккуратнее только, – предупредил сыщик, зябко потирая руки. – Я на месте буду, при любой зацепке немедленно звоните. Такое у меня нехорошее ощущение, что события побежали впереди нас, и мы не успеваем.

До полуночи палач с Пиремом успели побывать в куче тайных мест Города: ночлежках, притонах, игорных домах и сомнительных увеселительных заведениях. Везде охотник за нечистью задавал один и тот же вопрос: кто из клиентов расплачивался золотом? Кто сверкал благородным металлом на криминальном дне занесенных снегом кварталов? Кто вел себя необычно, кто избегал старых знакомых, кто показался странным в последние дни? Кто, кто, кто?

– Чтобы мы и кореша сдали? Господин охотник шутить изволит?

– Твой кореш давно оборотень. Зазеваешься – глотку порвет. Сам должен понимать – Тень плюет на друзей-приятелей. Поэтому, если что услышишь – знаешь, где меня искать.

И снова пахнущие мочой темные коридоры, скрипучие двери и настороженные взгляды. И лишь под утро в заваленной хламом комнатушке Клаккер ухватил удачу за хвост.

– Говоришь, оборотень? Золотом разжился?.. То-то я думаю, откуда у него монеты завелись?

Палач настороженно замер, стараясь даже не дышать. Похоже, бывший скупщик краденого знал намного как больше, чем говорил.

– Этого золота у меня нет, я такой горячий товар не держу. Но клиент заглядывал… Джеро Перышко, бывший банковский посыльный. Уже больше года как без работы болтается по округе. Перебивался с воды на хлеб, а тут – стал в гости заходить и каждый раз – с добычей. Я даже задумался, не нашел ли он где по старой памяти дырку в хранилище и оттуда таскает.

– Где живет?

– Без понятия. Но вроде слухи ходили, что в бывших бараках у сгоревшей пожарной станции обосновался.

Выбравшись на улицу, Клаккер глубоко вздохнул морозный воздух и внимательно присмотрелся к черным теням подворотен вокруг. Ночь – время злых дел. Зазеваешься – и похоронят в закрытом гробу. Если сумеют что-нибудь собрать после атаки Теней.