Шрифт:
1. Договор с ним
"Всё же Матерь вернулась на Мэроу, она вознамерилась дать своим детям шанс на искупление. Прародительница решила испытать на себе всю прелесть мирской жизни, но, оказавшись в смертном теле, потеряла способность вернуться в огонь. И только благодаря Отцу, что пожертвовал своей магией, у Матери появился призрачный шанс войти за стену пламени. Отец был уверен, что Матерь навеки останется в сотворенном ими мире, но даже его магия не в силах остановить сущность, если она просится домой".
(Книга Отца и Матери. Глава тридцатая. Новый завет).
***
Наступает темнота. Она настолько беспроглядная, что глазам становится больно. Зажмуриваю веки и чувствую ощутимый толчок в спину. В нос ударяет пряный запах магии. На мгновение тело оказывается неподконтрольным мне. Не чувствую под ногами каменный пол. Я словно птица вот только крыльев нет.
Всё прекращается настолько же резко, как и началось.
Открываю глаза. Я больше не в тронном зале. Полутемная, вонючая камера. В таких обычно держат смертников и отщепенцев – тех, на кого плевать. Тут никогда не убирают, запертые сами погибают, гния и разлагаясь ещё при жизни. Отодвигаюсь от плесневелой стены. Нос морщится от изобилия вони. Но больше всего меня напрягает то, что в камере нет двери. На ее месте огромный пустующий проём.
Что-то останавливает меня, и я не иду по пути к свободе. Всё не может быть так легко. Для чего отправлять меня в камеру, откуда я свободно могу выйти? Равк не настолько глуп.
Слева от меня в соседней камере возникает шар света. Он вспыхивает ярко-желтым светом и когда гаснет, там появляется королева.
То же самое происходит справа, за заржавевшей решеткой оказывается охотник.
Компания неудачников в сборе. Вечность тут сидеть я себе не могу позволить. Тем более я нашла Аргоса. Нужно убираться с земли равков и вернуться к Королеве Змей. Я должна отдать ей ребенка, иначе я потеряю Нефел. Продвигаюсь ближе к двери, но краем глаза замечаю, что Эмет это делает куда быстрее меня.
– Стой, – говорит он мне и протягивает руку к своему пустующему проёму.
От его руки разносится треск молнии, и тело Эмета отлетает к дальней стене, ударяется об неё и падает. В нос ударяет приторный аромат магии, но это лучше, чем вонь плесени и нечистот предыдущих смертников.
Мы попались.
– Отвратительное место, – причитает её Величество. – Бастиан мог поместить нас и в куда более приятное помещение. Ведёт себя так, словно я не королевских кровей, и тут скорее всего есть грызуны, и…
Королева продолжает жаловаться на свою судьбу, но в этот раз я даже мешать ей не стану. Скорее всего пошёл отсчёт последних часов ее жизни. Если верить предыдущим словам, то король не простит ей предательство.
Три идентичных камеры. Моя в центре, слева находится её Величество, она даже не потрудилась добраться до двери. Королева стоит в центре комнатушки и презрительно рассматривает каменные стены. Справа Эмет, он сидит у стены, уперевшись о неё спиной и разглядывает свои подгорелые ладони.
Бросаю взгляд на дверь без выхода. Это что – особая форма пыток? Видеть путь к свободе, но не иметь возможность им воспользоваться. Изощрённо.
Стою посреди камеры и тихо ненавижу принца. Он всё испортил. Мы попались как юнцы. Я вообще забыла про него думать, я настолько увлеклась гонкой за мистическим Аргосом, что забыла про осторожность. Я нашла Аргоса, это замечательно, но вот времени на то, чтобы вернуться обратно к Королеве Змей, мало. У меня его практически нет. Я должна выдвигаться сегодня же. Но сначала нужно понять, где Аргос.
Ребенка с нами нет.
Куда, во имя Матери, равк его дел? Я оборвала нашу с Аргосом связь и больше не чувствую его. Но я ощущаю нервозность Эмета. Его буквально съедает неуверенность и страх. Он боится. До этого момента, через нашу с ним связь не поступало таких мощных волн ужаса. Так выглядит страх потери родного человека? Даже боюсь представить, как он возненавидит меня, когда я заберу у него сына.
Охотник только что нашел ребенка и снова его потерял.
Проклятый принц, он подпортил день не только мне – всем нам.
Делаю шаг к пустому проёму, но меня останавливает голос королевы:
– Я бы не советовала. Это магическая тюрьма. Если уж Бастиан поместил нас сюда, то…
– То, что? – с раздражением переспрашиваю я.
– Тут содержат смертников. Скорее всего нас скоро казнят.
Нет уж. Думаю, среди нас единственный, кого не казнят, – это Эмет. Он не сделал ничего противозаконного. А вот мы с королевой заслуживаем смерти. Она наставляла ветвистые рога королю равков, а я убила любимую сестренку нареченной принца. Вот такие дела.
Не знаю, как королева будет выкручиваться из этого, а я не позволю себя казнить, я уж лучше погибну спасаясь, пытаясь бежать, чем безропотно пойду на плаху.
– И ты так спокойно это говоришь, – недовольно замечаю я.
Королева встряхивает полами платья, словно скидывает с него мелких жуков, и достаточно грациозно, как породистая гусыня, плывет к решетке между нами. Она внимательно смотрит мне в глаза и только остановившись, произносит:
– Если Бастиан нашел нас, то сбежать не удастся. Поверь. Многие пытались. От него не уйти, только если он сам того не пожелает.
Мне удастся. Я уже однажды сбежала от него и его чокнутой наречённой.
Вслух я этого не произношу. Но я должна выбраться из магической клетки и найти Аргоса. Снова. В этот раз я его не потеряю. В какой-то степени я даже знаю, что мне удастся выбраться отсюда живой, но я не представляю, как мне нужно поступить в Эметом. Он просто так своего ребенка мне не отдаст. Входить с ним в открытую борьбу я не желаю. Мной руководит не страх проигрыша, а невозможность причинить ему вред. Он настолько "хороший", что мне становится дурно от своих мыслей.