Шрифт:
Пролог. Живой
мертвец
В палате больного тоскливо пищали приборы. Кардиомонитор давно показывал сплошную линию, но никто не спешил зафиксировать время смерти. За окном мелькали дальние фары машин, и мертвое тело, сиротливо лежащее на койке, никак не вписывалось в ночную гармонию.
Неожиданно у тела шевельнулся палец. Из раскрытого рта донесся неестественный хрип. Глазные яблоки закатились. Мертвец продолжал издавать полустоны, и постепенно они сложились в целую фразу:
– Я падал в пропасть. Я падал в пропасть…
Возле палаты остановилась медсестра. Она задумчиво посмотрела на кардиомонитор сквозь застекленную стену. На нем все еще отражалась сплошная линия, возвещавшая о смерти. Затем девушка перевела взгляд на тело, бьющееся в конвульсиях, и сделала несколько пометок в планшете. Задумчиво потерла острый подбородок с рваным шрамом посередине. Сдержала зевок, прикрыв кулаком рот, и продолжила обход этажа. А мертвец уже выгибался дугой, крича:
– Я падал в пропасть!
Но вскоре он затих, и на этот раз действительно умер.
Глава первая. Адюльтер
– Ты можешь делать что угодно, но бросать меня?! Не позволю…
Запах шоколадных круассанов приятно щекотал нос. Тело утопало в мягком кожаном кресле, а из колонок по кафе разливался баритон Элвиса Пресли. Когда на дворе – 2025 год, а люди заслушиваются диким миксом из рока, металла и попсы, в подобных местах душа отдыхаетвместе с истерзанным слухом.
К сожалению, Влад не мог насладиться атмосферой кафе. Его собеседница – черноволосая, смуглая девушка – сейчас напоминала змею, и ее ядовитые клыки готовились вот-вот вонзиться в его горло.
– Вика, – он мягко улыбнулся и положил ладони поверх ее холодных рук с французским маникюром, – увы, именно это я и делаю. Наши отношения слишком затянулись.
– Затянулись? – взвизгнула она.
Миндалевидные глаза девушки сузились.
– Месяц, Влад! Всего один месяц! И то, половину ты ходил недотрогой, – фыркнула Вика и вырвала свои руки из его.
– Для тебя этого недостаточно? Я что, еще не успел тебе надоесть? – он усмехнулся и сделал глоток обжигающего кофе.
Вика тяжело дышала и явно мечтала запустить сумочкой Владу в голову.
– Я ненавижу тебя, – вдруг прошептала она и тут же всхлипнула.
Смена эмоций на мгновение сбила Влада с толку, пока он не сообразил, что Вика решила испробовать новую тактику – слезно-депрессивную.
– Я… я-то думала, ты – тот самый… единственный! – она изящно промокнула уголок глаза салфеткой.
Влад глухо застонал и откинулся на спинку кресла:
– Вика, – он чувствовал, как накатывает раздражение, – я никогда не обманывал тебя. Еще на первом свидании признался, что женат и не намерен разводиться. И что наши отношения – не более, чем кратковременный роман, – с этими словами Влад залпом допил кофе.
– Я думал, ты все поняла, – обреченно добавил он и встал из-за столика.
Влад потер подбородок, покрытый трехдневной щетиной. Он и сам не заметил, когда все зашло так далеко.
Вика шумно выдохнула. Слезы испарились, словно их вовсе и не было.
– Ты – мерзавец, – прошипела она.
– Не нужно все усложнять, мы оба получили желаемое, – Влад бросил на стол несколько купюр и решительно повернулся к выходу, но в спину ударили гневные слова:
– Тебя просто замучила совесть, ведь ты все равно любишь жену-инвалида!
Влад зажмурился и вжал голову в плечи, сдерживая порыв схватить Викторию за шею и слегка придушить.
– Возможно, – коротко ответил он и выскочил наружу под моросящий дождь.
Холодные уколы покрыли разгоряченную кожу, но Влад не спешил от них укрываться. Волосы намокли и прилипли ко лбу, капли скатывались по скулам до подбородка. Влад облизнул тонкие губы. Пресная вода смешалась на языке со вкусом кофе.
По тротуару, толкаясь, спешили люди. В плащах, с зонтиками, они сливались в разноцветный поток, обрамленный серой дымкой дождя. Их мучили свои проблемы, но сейчас Влад, как никогда в жизни, мечтал поменяться с кем-нибудь из них местами. Хоть на секунду забыть о том, кто он.
Он неохотно направился к старой черной камри, которую купил после аварии. От прежней машины пришлось избавиться.
Жизнь вновь руководила им, диктовала, куда идти и что говорить. Лишь на месяц он забылся в объятиях прелестной Виктории. На один месяц позволил безумству овладеть разумом. Наплевать на совесть. Вновь ощутить себя человеком. А потом наступило отрезвление.
«Ты все равно любишь жену-инвалида!» – слова Вики пронзали Влада вновь и вновь.
В салоне машины уже было прохладно, но он все равно стянул мокрую куртку и швырнул ту на заднее сиденье. Включил радио. В салоне зазвучал новый хит певицы Жизель, восходящей звезды. Однако Влад не слышал слова песни, не замечал ничего вокруг. Его лицо горело.
Он заглянул в зеркало заднего вида и нахмурился. На него смотрели потухшие синие глаза. Влад откинул назад отросшие темные волосы, но лучше не стало. Морщина прорезала высокий лоб, а кожа напоминала пергамент – он выглядел намного старше своих тридцати лет.
– Твою мать! – Влад ударил кулаком по рулю, и сигнал резанул по ушам. – Куда я скатился?
Он устало протер глаза:
– Люблю или нет, какая теперь разница…
Год. Целый год отдалял Влада от того дня, когда его жена из цирковой гимнастки превратилась в инвалида. За это время многое изменилось, втом числе он сам.