Чтение онлайн

— Буду. Но это будет не прислуживание. Это будет услуга с моей стороны. Вынужденная и ограниченная строгими рамками «от» и «до», — девушка ударила рёбрами ладоней по столу, показывая эти самые рамки, — и за это вы мне будете платить. — Немигающим взглядом уставилась в голубые глаза графа. — Я готова с вами обсудить детали, — голос звучал твёрдо и уверенно, а внутри всё дрожало. Сердечко трепетало, готовое покинуть тело, расплескаться у ног миллионами капелек алой крови.

Видя замешательство мужчины, уже мягче добавила:

— И не забудьте о своём наследнике, ваше сиятельство. Его нужно лечить и только я могу ему помочь.

Шантаж? Да, шантаж! И гори всё ярким пламенем!

Граф вскочил со стула и, потеснив Дитриха, прошёл к окну.

Он утром заходил в покои сына. Кива выглядела усталой, но довольной. Ночь прошла спокойно. Ирмгард пока не приходил в себя, но вид его, спящего, вселил надежду в сердце отца. Кажется, у девчонки получилось вырвать вице-графа из цепких рук смерти, и она — негодница! — смеет напомнить ему об этом! Герард в раздумье скрипнул зубами, качнулся с пятки на носок и сцепил руки в замок за спиной. С иноземкой следует обходиться аккуратно, но сначала нужно убедиться, что сыну действительно ничего не угрожает.

Грязные разводы на стёклах бросились в глаза. Раньше он их не замечал. Он скосил глаза на пол. Грязно. Поморщился. Признавать этого не хотелось, но иноземка права. Немного успокоившись, Бригахбург вернулся за стол.

Барон лениво, в своей манере, из-под прикрытых веками глаз, наблюдал за женщинами. Раскрасневшаяся шантажистка рассматривала шкатулку, стоящую на краю стола, а графиня не сводила взора со сверкающего украшения на груди той.

Даже Герарду, перехватившего взгляд невесты сына, стало интересно, сколько может стоить такая искусная работа мастера-ювелира? «Споткнувшись» о синяк брата, он уверовал в то, что между ним и девчонкой что-то произошло. Он даже догадывается, что именно. Дитрих, скорее всего, застал её в кухне. Что она там делала — неважно. Пропустить такой случай он не смог. А вот результат оказался неожиданным. Граф довольно хмыкнул. Что ж, этого и следовало ожидать. Только, глупая, не понимает, что этим только раззадорила Дитриха. А он сам? Он снова вспомнил волнующее прикосновение к её губам, толчок в грудь и стук закрывшейся двери перед самым его носом.

— Графиня, — медленно начал его сиятельство, — вот она будет вашей компаньонкой. Так? — повернул голову в сторону бунтарки.

Та согласно кивнула, а Юфрозина насторожилась, выпрямившись на стуле.

Бригахбург продолжил, тщательно подбирая слова. Подобное он озвучивал впервые:

— Она будет приходить к вам по мере надобности, но не меньше трёх раз в день. В её обязанности будет входить общение с вами и прислугой. По вашему требованию и на ваше усмотрение она будет сопровождать вас в места, где потребуется её помощь при вашем общении с другими лицами. Так? — снова посмотрел на смутительницу спокойствия.

— Я хочу, чтобы она была при мне целый день, — графиня выглядела спокойной.

— Нет, — подала голос Наташа, не глядя на Фросю, — учитывая, что у меня не будет выходных, я смогу бывать у неё не более шести часов в сутки. В субботу и воскресенье по пять часов. В неделю это будет сорок часов. Не забывайте, господин граф, что я ещё должна уделять внимание вашему сыну. На это тоже нужно время.

Брови Герарда удивлённо поползли вверх. Понятие времени носило относительный характер. Как девчонка собиралась определить точное время… хм… услуги? Так она сказала?

Барон не принимал участия в разговоре. Он только слушал и оценивал услышанное. Видел, как горячится брат, хотя никто этого не замечает. Но кто знает Герарда лучше, чем он? Он забыл, когда видел его с горящим взором и блуждающей улыбкой на губах, нетерпеливыми порывистыми движениями. А недавний допрос о синяке? И главное — брат стал проявлять интерес к своему внешнему виду. Одеяние, пошитое несколько лет назад и пылившееся в сундуках за ненадобностью, вдруг увидело свет! А фамильный перстень? Когда он видел его на нём последний раз? Не чудо ли?

— Как ты собираешься определять точное время? — осведомился Бригахбург.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство. По своим биологическим часам. Они меня ещё ни разу не подвели. Если вы усомнитесь, сможете проконтролировать.

А пусть попробуют проверить! [5]

— Теперь об оплате, — девушка вопросительно посмотрела на графа. — Мне всё равно кто из вас будет платить. Это должно быть золото. Ещё можно немного серебра в качестве разменной монеты.

— Сколько ты хочешь? — снисходительно улыбнулся Бригахбург краем губ.

— Сначала я хотела бы услышать вашу цифру, — не смутилась Наташа. — Во сколько вы оцениваете своё спокойствие, господин граф? Я ведь вас правильно поняла?

— Ты должна учесть, что получишь кров, одежду, обувь, пищу и покровительство. Это нужно будет вычесть.

— Вижу в вас делового мужчину. Тогда оцените в денежном эквиваленте мою услугу в лечении вашего сына. Во сколько вы оцениваете жизнь вашего наследника?

Что он мог возразить против этого? Девчонка, на удивление, хорошо понимала, о чём говорила. Хитрая, бестия, и совсем неглупая. Её холодная деловая хватка не даст ей пропасть при достаточном жизненном опыте.

— Графиня, — обратился Герард к Юфрозине, — ваше слово. Сколько вы готовы платить за услуги… — запнулся он. Дьявол! Язык не поворачивался произнести имя иноземки, — подобного характера?

— Моя компаньонка получала шестнадцать шиллингов в год и находилась при мне неотступно.

— В год? — вырвалось у Наташи. Они, что, один раз в год выдают зарплату? А если она не доживёт до расчёта? — Не-ет, меня это не устраивает. — Она хорошо знала первое правило торга — не соглашаться сразу. Да и озвученная сумма ни о чём не сказала. Что здесь почём, девушка понятия не имела. Столкнувшись с жадностью и завистью монашки, могла предположить, что шестнадцать шиллингов — это мизерная сумма.

— Сколько ты хочешь? — Герард иронично поднял бровь. Он Бруно платил два шиллинга в день. Но это совсем другое дело. Каждый боевой выезд рыцаря мог оказаться последним. Хотя, прислуге из вольных крестьян он платил два шиллинга в год, и они были счастливы. Графиня либо чего-то недоговаривала, либо лгала. Граф с интересом присматривался к девчонке.