Шрифт:
– Потерпи, – таинственно улыбнулся Данька. – Вот закончится Дольфловер, и понарезаем волны.
– Волны? Сёрфинг? Русалкам не помешаем?
– Я и не говорил, что веду тебя к морю…
Про резкую, буквально линейкой проведённую смену обстановки Данька не врал. Дольфловер будто выгорел, остались только земля, растреснутая, сухая и перекати-поле, похожие на летящих ведьм. Вскоре почва начала оседать, рассыпаться.
Песок. Пустыня.
Солнце жарило соответствуя обстановке – беспощадно. Данька как ни в чём ни бывало повёл Сашу на огромный песчаный бархан, изрезанный кривыми линиями.
– Нет. К чёрту сюрприз! – не выдержал мальчик. – Данька, говори прямо, что ты хочешь показать, какие волны? Я уже весь потом изливаюсь. Смотри: даже руки покраснели, что уж о лице говорить!
– Мы уже на волне, – ответил Данька, тоже красный, но весёлый. – Этот бархан и есть волна, Саш. Повторяй за мной. Будет весело.
Несмотря на сказанное, мальчик ещё минуту стоял, наклонив голову, думая. За секунду до того, как у Саши сдали нервы, Данька выхватил из воздуха доску для сёрфинга, подмигнул, решительно бросил доску вперёд к склону, за секунду нагнал и ловко вскочил, удерживая равновесие.
Песок за мальчиком поднимался вверх, из-за чего его фигура терялась из виду. В том месте, где «песчаный хвост» расширился, словно от маленького взрыва, приятель упал, как понял Саша. Падение сопровождалось резким вскриком, перешедшим в дикий хохот.
– Боишься, Саш?
Саша фыркнул. В ту же секунду выхватил призванную доску из воздуха и повторил Данькин трюк. Продержался не долго, меньше приятеля, упал. Но даже за этот промежуток ощутил наслаждение от горячего ветра, бьющего в лицо, от скорости, с которой он катился вниз по склону, от мысли, что он может продержаться на доске ещё немного дольше…
А солнце жарило. Уже через двадцать минут приятели выбились из сил, плюхнулись на песок. Только тогда Саша заметил содранные в кровь локти, а чуть позже – почувствовал.
Данька вытащил из кармана помятый цветок из Дольфловера.
– Приложи к ране. Начнёт щипать – терпи, не зря: любые порезы затягивает. Вернее, любые маленькие порезы... Чудесные цветы. Я, когда первый раз нашёл это место, катался час, два, три – не помню точно, всё словно во сне было. Но устал безумно и кожу с коленок содрал. До Предела не дошёл: решил отдохнуть в Дольфловере, лёг у оврага, где росли высоченные растения. Широкие листья спасали от солнца – кстати, это их цветок ты держишь в руке. Пока спал, свалился в тот самый овраг. И представь себе: утром проснулся без единой царапины! Классные цветы, да?
– О маме напоминают, – Саша осмотрел локоть, заново приложил цветок. – Пахнут, как её духи. Не знаешь, родители будут волноваться, или время в нашем мире не движется, пока мы здесь?
– Не знаю, – Данька снова сгорбился, помрачнел. – Вот опять что-то поменялось из-за тебя. Раньше я не вспоминал о родителях, а теперь грустно стало. Помню, что часто спорил с ними, ругался, но и хорошего было много. Сейчас подумал, как мама волнуется, рыдает, ищет меня, и внутри похолодело, аж ноги задрожали… Давай сменим тему, мне страшно говорить о родителях, проще не думать. Твой амулет. Что это?
– Есть идеи, Дань, но это только предположения. Кажется, он позволяет видеть то, что скрыто.
– Не верю, – хмыкнул приятель.
– Я тоже, но мне не хватает доказательств. У Старика не буду спрашивать, он мне не нравится. В этом мире есть ещё магические – желательно умные – существа за Пределом, а не в нём?
– Полно. К примеру, недалеко отсюда, в Море русалок. Я тебя проведу, но при условии, что мы ненадолго и не будем купаться.
– Ты стесняешься? Я не против идеи поплавать, чтобы смыть с себя песок и вытряхнуть его из трусов. Неприятно, знаешь ли.
Данька с просьбой во взгляде посмотрел на Сашу:
– Пожелай, чтобы исчез песок. Пожалуйста. Я не стесняюсь, мне страшно. В детстве я чуть не утонул. Озеро кишело тиной, и моя нога застряла. Папа говорил, что я нахлебался воды и был при смерти: синий, не дышал. А буквально вчера ночью мне приснилось, что меня пытается утопить сама вода. Волны били по лицу, хлестали, а рядом кто-то кричал, надрывался от смеха, и вдруг я понял, что кричу я сам, а рядом больше никого, лишь вода, которая тянет меня вниз…
***
Не песчаный, а полностью из разноцветных камней берег, чистая, абсолютно прозрачная, бирюзовая вода, уходящая к горизонту, сливающаяся с небом, а позади – не менее цветной простор Дольфловера. Пляж поражал, но, видимо, не так сильно, как Предел. Лишь три девочки отдыхали здесь: две загорали на призванных желанием шезлонгах, третья купалась с русалками. Все трое мыслями были где-то далеко–далеко и даже не заметили гостей.
Данька щёлкнул пальцами. В камень с треском воткнулся чёрный, широкий зонтик, под который спрятался мальчик. Саша направился к морю, невольно взглянул вверх, выискивая чаек. Птиц не нашёл, зато наткнулся на солнце и замер. Казалось, это не оно крутится вокруг Предела Мечтаний, а сам Предел Мечтаний, потому что карликовая звезда была по-настоящему карликовая. Не солнце, а горящий шар, объёмный и маленький.
В самом начале мальчик не понимал, почему слепящие лучи исходят из моря, как фары, но потом догадался.
Глаза.
Стеклянные глаза резвящихся русалок отражали лучи солнца не хуже любого зеркала. Лишь у одной морской девы были не такие глаза. Она сидела на камне и глядела не на горизонт, а в сторону Дольфловера. Саша поёжился, ощутив мурашки: русалка взглянула на него.
Она соскользнула с камня, нырнула, изящно взмахнув золотым, абсолютно акульим хвостом и через мгновенье вынырнула возле мальчика, подняв фонтан брызг. Руками подтянулась ближе к берегу, тряхнула головой, как собака, и широко улыбнулась.
Её глаза были нормальными, голубыми, но Саша смотрел совсем не в глаза. Русалка была не загорающая на пляже тощая, плоская девочка, а красивая и сформировавшаяся женщина, о чём говорила выделяющаяся грудь, облепленная длинными волосами, выгоревшими на солнце. Мальчик стыдливо отвёл взгляд в сторону.
От морской девы пахло солью и рыбой.
Русалка подтянулась ещё ближе, привлекая к себе внимание и заговорила, даже нет – запела:
– Странно: вроде ребёнок,