Чтение онлайн

Прошло еще десять минут. Картер вздохнул и сказал:

— Ребята, все хорошо, что хорошо кончается.

И пошел в ванную переодеваться. Сбросил с себя изумрудно-зеленую униформу и вернулся в красном свитере с высоким воротом, серых брюках, синей спортивной куртке, синих носках и черных ботинках. Пожал руку Глухому, поцеловал в щеку Глорию и ушел. Услышав, как его машина выезжает за ворота мотеля. Глухой сказал:

— Наконец-то мы остались одни.

Глория изогнула дугой бровь.

— Через пятнадцать минут я тоже уйду.

— Ты еще не научила меня фокусам с календарями, — напомнил ей Глухой.

— Эти фокусы — моя тайна, — возразила она. — И я не передам ее никому на свете.

— Еще какие-нибудь фокусы знаешь?

— Знаю кое-что.

— Научишь меня им?

— Пятнадцать минут — это твоя идея, — сказала Глория.

— А кто будет считать эти минуты? — улыбнулся Глухой.

Он подлил в бокалы шампанского, включил радио, встроенное в телевизор, нашел классическую музыку, нежную и романтичную, исполняемую на струнных инструментах. Глория села на единственный в комнате стул. Глухой — на край кровати. Зазвенели бокалы, они разом произнесли: «За твое здоровье», поднесли бокалы к губам и маленькими глотками выпили чудесное пенящееся вино. Глория наблюдала за ним из-за края бокала, и он посчитал это хорошим знаком.

— Уж не поедешь ли ты домой в спецодежде мусорщика, — поинтересовался он.

— Нет, конечно. Переоденусь перед уходом.

С минуту в нерешительности помолчали. Потом он спросил:

— Почему же ты не переодеваешься?

Она пристально посмотрела на него, поставила бокал на стол и ответила:

— Сейчас.

В ванной она оставалась долго. Когда вышла оттуда, на ней были черные узкие брюки, красная шелковая блузка и черные туфли оригинального фасона на высоких каблуках.

Глория не закрыла дверь в ванную, и Глухой увидел сваленные в кучу на полу возле ванны униформы мусорщиков. Она села на стул, скрестила ноги, обтянутые узкими брюками, взяла бокал с шампанским, подняла его в безмолвном тосте и выпила. Глухой подошел к ней, наклонился и поцеловал.

— Помнишь день, когда мы с тобой обо всем договаривались? — спросил он.

— Ну?

Он наклонился еще ниже, коснулся лицом ее лица.

— Ты спросила, что я хочу от тебя. Помнишь?

— Помню.

Он снова поцеловал ее.

— Какой у тебя прелестный ротик, — произнес он.

— Спасибо, — отозвалась она.

— Помнишь, что ты тогда сказала?

— Да.

— А что я сказал?

— Конечно.

— Так что же я сказал?

— Ты сказал, что не платишь женщинам деньги за любовь.

— А что ты мне на это ответила?

— А я ответила, что не целую мужчин за деньги.

— Хорошо, — похвалил он ее, — я и не собираюсь давать тебе их.

— Хорошо, — отозвалась она.

— Хорошо, — повторил Глухой.

Он взял ее за руки, нежно помог ей подняться со стула.

Потом поднял ее, понес к кровати, положил на нее, сбросил с ног мокасины и лег рядом. Она прильнула к нему, он обнял ее и с неистовой силой поцеловал. Его руки спустили узкие брюки с бедер, обнажив самое сокровенное, потом обнажились ее ноги до самых лодыжек и черных туфель на высоких каблуках. Брюки, словно цепи, связали ее ноги.

— Я хочу привязать тебя к кровати, — сказал он.

— Привяжи, — разрешила она.

Кожаными ремнями он привязал ее запястья к передней спинке кровати, а лодыжки — к задней, оставил ее распростертую и ожидающую его в постели и пошел в ванную. Обнаженный и возбужденный он вышел оттуда, приблизился к ней, поцеловал, положил руки на ее соблазнительное распростертое беспомощное тело. Апрельский день клонился к концу. Более часа он играл с ней в любовные игры, вначале ласкал ее руками, потом губами, а в конце водил по ее телу пистолетом «узи». Игра была опасна и щекотала нервы, особенно когда холодное дуло касалось интимных частей ее тела. Глория корчилась, лежа рядом с ним на постели. Она была еще привязана, когда он наконец занялся с ней любовью. Отвязал он ее только через полчаса, и они лежали вспотевшие, усталые.

— А теперь твоя очередь, — сказала она.

— Ох-хо, — выдохнул Глухой.

Он лег на спину, прикрыл рукой глаза, его мускулистое Тело расслабилось.

— Замри, — велела она ему и подняла с пола кожаные ремни.

Вначале она связала ему руки.

Потом ноги.

А он лежал, распростертый, на постели, смотрел на нее и улыбался.

— А теперь что? — поинтересовался он.

— Я буду делать с тобой то же, что и ты со мной, — ответила Глория. — Только лучше.

Она легла на постель, и они снова занялись любовью.

— А теперь пострадай, — проговорила Глория.

Она встала с кровати, надела брюки.

— Стриптиз наоборот, — улыбнулся он.

— Да, стриптиз наоборот, — сказала Глория, надевая бюстгальтер, красную шелковую блузку и туфли на высоких каблуках.

— Иди ко мне, — позвал он.

— Нет уж, — отказалась она, быстро застегивая на пуговицы блузку. Заправила блузку в брюки.

— Иди ко мне, подлая.

— Обойдешься, — отрезала Глория.

Подошла к туалетному столику, взяла пистолет «узи».

— Ух-ха, — улыбнулся он.

— Да, — произнесла Глория. Кивнула головой и два раза выстрелила ему в грудь. И сразу же отвернулась, схватила свою сумочку, ключи от «шевроле», бросила на него взгляд, снова отвернулась, не в силах вынести вид крови, и выбежала из комнаты.

Когда они проезжали по мосту, дождь лил как из ведра.

"Сегодня утром Браун слушал по радио новости и узнал о стрельбе в мотеле городка Рэд-Пойнт, находившегося в соседнем штате. В ванной одного из номеров были найдены Четыре комплекта спецодежды мусорщиков. Они позвонили по телефону в полицейское управление Рэд-Пойнта и поговорили с детективом, которого звали Роджер Ньюкастл. Тот предложил им приехать, но сообщил, что стреляный воробей давно исчез. Вначале сыщики подумали, что это эвфемизм, но оказалось, что под стреляным воробьем подразумевается жертва стрельбы.