Чтение онлайн

Эта возможность показалась Слоуну сомнительной. Да и разве ребята из 86-го участка не справлялись в Отделе розыска без вести пропавших перед тем, как привезти старуху в Неотложку? Скорее всего нет. У нас любят сваливать ответственность на других, подумал он.

— Ничего, авось обойдется, — проговорил он, а про себя подумал, что с этой старухой они еще хлебнут горя.

Закусочная, где продавали мороженое из йогурта, находилась на углу улиц Стеммлер и Пятой Северной, невдалеке от здания 87-го участка. Было только девять часов утра. Подросток, работавший за стойкой, едва успел отворить дверь, как в закусочную вошел мужчина. Он постоял, изучил меню, а потом заказал мальчишке мороженое с черным шоколадом в вафельном стаканчике. Вынул из карманов руки и стал ждать, когда мальчишка обслужит его.

— Сколько с меня? Я могу сейчас расплатиться с тобой, — проговорил он.

— Это зависит от размера того, что вы заказываете, — ответил мальчик.

— Так, значит, мороженое может быть различных размеров? — спросил мужчина, вынув из кармана бумажник.

— Большого и маленького, — объяснил мальчик.

— А какая между ними разница?

— Маленькое вот такой высоты, — показал мальчик, его ладонь была в семи сантиметрах от верха стаканчика, — а большое вот такой, — его ладонь поднялась раза в два выше.

— Давай маленькое, — сказал мужчина.

— Будет сделано, — откликнулся мальчишка. Он потянул к себе рукоятку, и в стаканчик потек йогурт.

— Так сколько же с меня? — снова спросил мужчина, открывая бумажник, чтобы вынуть из него одну или несколько долларовых бумажек — столько, сколько ему следовало заплатить за йогурт. Он не взял протянутое ему мороженое, потому что не мог в одно и то же время держать стаканчик и отсчитывать деньги.

— Понятия не имею, — произнес мальчик, — я только начинаю...

— Прошу прощения, — возмутился мужчина, — но разве ты секунду назад не сказал мне, что стоимость зависит от размера?

— Сказал, но...

— Я заказал тебе маленькое, ты сделал мне маленькое, а теперь вот говоришь, что понятия не имеешь, сколько оно стоит.

— Это потому, что...

— Хитришь, парень? — спросил мужчина.

— Нет, сэр, просто...

— Ты что, совсем меня за дурака принимаешь?

— Сэр, сегодня мой первый...

— Ты не знаешь, сколько стоит твой поганый йогурт? А ты знаешь, что это такое? — прервал его мужчина, и мальчишка остолбенел, держа в руке вафельный стаканчик с шоколадно-йогуртовым мороженым. Прямо на него смотрело дуло пистолета. Мальчишка задрожал от страха.

— Так знай, — сказал мужчина, — мне такие гадости не нравятся, — и выстрелил мальчишке прямо в грудь.

Прогремевший выстрел открыл счет убийствам, которые совершатся в городе в этот день.

Следующее убийство произойдет через 15 часов.

— Появились? А мы уже начали по вас скучать, — с нетерпением произнес Паркер.

— Не волнуйтесь, не волнуйтесь, — стал успокаивать его Моноган.

— Не волнуйтесь, — поддакнул Монро.

— Выходит, мы удостоились особого внимания Отдела расследования убийств? — продолжал Паркер. — Шутка ли, краскопульты посыпались как из рога изобилия.

— Да, к сожалению, — согласился Моноган.

— И можем теперь наслаждаться вашим обществом? — закончил Паркер и подмигнул Клингу.

— Что за чепуха! — обиделся Монро.

Он и его напарник были одеты одинаково, как близнецы, и это впечатление еще больше усилилось, когда они одновременно подняли руки, отмахиваясь от насмешек Паркера.

Дождь лил уже несколько часов — в точном соответствии с предсказаниями метеорологов. Было семь часов утра. Четверо полицейских прятались или, вернее, пытались спрятаться от дождя под навесом, который мог бы укрыть только двоих из них и то при условии, что никто из этих двоих не был бы таким необхватным, как сотрудники Отдела расследования убийств. Моноган и Монро были в черных плащах свободного покроя с поясом. Согласно придуманному ими самими правилу, они одевались во все черное, потому что, по их разумению, в одежде других цветов они бы выглядели экстравагантно. И действительно, они иногда смотрелись довольно щегольски, хотя и не так щегольски, как им хотелось бы. А сегодня, стоя под навесом, с которого ручьями лила вода на их мокрые измятые плащи, они являли жалкое зрелище и были похожи на темно-перых крупных морских птиц, вышедших на берег, никогда не знавший мало-мальски сносной погоды.

Они оба усиленно работали плечами, пытаясь вытолкать Паркера и Клинга из-под навеса на тротуар, туда, где лежал залитый кровью и краской труп мужчины.

А дождь лил как из ведра.

Он смыл кровь, а краска осталась.

Краска двух металлических цветов, золотого и серебряного, покрывала лицо и руки трупа, перед футболки и куртки трамвайщика, в которые он был одет. Убитый лежал на тротуаре перед изгаженной стеной, безжизненный и вызолоченный, и походил на робота, из которого выдернули провода и шнуры.

— У него джинсы, как у маляра, — заметил Моноган.

Сегодня он не чувствовал себя элегантным и все из-за того, что побоялся намочить свой черный котелок и оставил его дома в шкафу. Моноган был уверен, что в этом котелке выглядит как истинный британец. Когда он и Монро, оба в одинаковых котелках, работали вместе, а поблизости никого не было, они титуловали друг друга не иначе, как «Инспектор». «Что вы сказали, инспектор Монро?», «Все в порядке, инспектор Моноган» и дальше в том же духе. Но они не были инспекторами, они были просто детективами первого класса, но это вовсе не значило, что они были первоклассными детективами. Коли уж говорить прямо, ни один человек в полицейском управлении, если он, конечно, был в здравом уме, не считал никого из них первоклассным детективом. В лучшем случае их использовали просто как наблюдателей или контролеров и не знали, как от них избавиться.

Моноган и Монро часто появлялись на местах совершения преступлений, хотя никогда лично не принимали участия в расследовании дел об убийстве. Разыскивать преступников — это работа детектива участка, на чьей территории был найден труп. В процессе розыска они посылают отчеты в Отдел расследования убийств, им оттуда изредка звонят, чтобы проверить, как идут дела, и этим ограничивается вмешательство служащих Отдела в работу детективов, если только дела, которые они ведут, не таят в себе сенсации и не привлекают внимания газетчиков и телевизионщиков. Убийство первого пачкуна заинтересовало телекомментаторов, потому что это было чрезвычайно колоритное преступление.