Озноб
Шрифт:
«Неужели ревную? – Она прижала ладони к щекам, чувствуя, что они начинают гореть. – Ужасно, это ведь значит, что я тоже к нему неравнодушна. Ну а что тут стыдиться, я имею право влюбляться, как любой другой человек. Тем более, теперь я свободна. Но… Если она жива и что-то задумала сообща с мужем, они должны быть очень близки… И Давид напрасно обольщается, она плевать на него хотела!»
И пока женщина боролась с нелепым приступом ревности, которого стыдилась даже перед самой собой, для нее все более очевидным становился истинный смысл драмы, разыгравшейся на краю поселка, в тупиковом переулке, куда зимой не забредал даже случайный прохожий.
«Страховка за дом, машину и… за саму Соколову! Последняя оформлена полгода назад, на большую сумму. Теперь Сергей получит эти деньги и… Заберет себе? Нет, этого не допустит „Марина“. Надо же, даже имя выбрала похожее на собственное и вела себя так спокойно, будто ничего не натворила! Конечно, она меня не испугалась, сразу поняла, что я не местная, не деревенская, а для нее опасно только это. Но к Валентину, видно, никто не заходит.
Если Сергей не возьмет этих денег, значит, отдаст жене. Недурной куш, даже для богатой женщины. А богата ли она? Каково состояние их дел, и в частности, ее собственных? Со стороны кажется, что все благополучно, но так ли это? Почему они придумали аферу со страховкой? Да еще решили таким радикальным образом получить деньги за дом? Может, рассчитали, что особняк с такой странной планировкой мало кому понравится и будет очень долго продаваться? А страховка – это чистые деньги сразу. Как бы то ни было, они действовали по обоюдному согласию, и скорее всего, деньги тоже поделят. А потом? Расстанутся? А как же ей жить, если она по документам мертва?»
Немного подумав, Ирина поняла, что в сущности ничего невозможного в таком исходе дела нет. Неизвестно, сохранились ли документы жены Сергея. Скорее всего, решила женщина, ее паспорт в целости, ведь «воскреснуть» без него будет очень сложно.
«Она может преспокойно жить, правда, не привлекая к себе внимания, чтобы не попасть в поле зрения страховой компании. Первое время не контактировать с родными, друзьями. А спустя несколько лет можно и объявиться. Или вообще уехать в Америку, загранпаспорт наверняка тоже уцелел. Давид будет рыдать от счастья, когда увидит, что невеста спаслась. А там – новое имя, новая жизнь. И недурное приданое… Которое, судя по всему, было ей нужно до зарезу. Кажется, они с мужем не такие уж злодеи, всего-навсего обманули страховую компанию, ввели в заблуждение десяток-другой людей… Но остается вопрос – кто же сгорел в доме?»
Опомнившись, Ирина поднялась из-за стола, прошла в комнату сестры, где та все еще сидела перед телевизором, и, наклонившись сзади над креслом, крепко ее обняла.
– Не сердись, я последние дни сама не своя.
– Вижу, – проворчала Ольга, не слишком настойчиво пытаясь избавиться от обнимающих ее шею рук. – Не Егор звонил?
– Другой мужчина.
– А ты как будто рада… Да у тебя и румянец появился! – воскликнула та, обернувшись и закинув голову. – Ой, Ирка, как ты не понимаешь, мне ведь все равно, с кем ты будешь жить, я хочу только, чтобы ты была счастлива! И жутко за тебя боюсь!
– Мне самой страшно, – призналась Ирина, выпрямляясь и облокачиваясь на спинку кресла. – Я совсем не знаю, что делать со своей жизнью. И кажется, влюбилась в человека, у которого есть кое-что на совести. Меня это мучает.
– Ну вот… – Сестра проницательно сощурила глаза, любуясь ее смущением. – Я же сразу поняла, меня не проведешь. И ни к чему все твои увертки, разговоры про чисто деловые отношения. Влюблена, конечно!
Ирина шутливо прикрыла ей рот ладонью:
– Довольна, вытащила из меня? Только молчи, не спрашивай больше. Из этого все равно ничего не выйдет.
– Почему? – высвободилась Ольга, вопросительно глядя на младшую сестру. – Считаешь, он слишком хорош для тебя? Ой, пропадешь ты со своей скромностью!
Ирина махнула рукой и поспешила в соседнюю комнату, к племянникам, которые вовсю пользовались тем, что взрослые про них забыли. Пока она ликвидировала последствия железнодорожного крушения, устроенного мальчишками, ее мысли продолжали крутиться вокруг аферы со страховкой. Ирина пыталась решить, возможно ли утаить этот факт, тем более что криминал все же имел место. Убитая женщина не давала ей покоя, но догадаться, кем она являлась, было невозможно.
«Может, если бы не все это, я бы сама позвонила Сергею, спросила, можем ли мы еще раз встретиться. Нашла бы в себе смелость, тем более, мне кажется, он бы согласился. Но… Как я могу говорить с ним о чем-то, кроме этого дела? Оно будет у меня в мыслях, на языке, и я буду задавать ему совсем не те вопросы, какие собиралась… Как все-таки не повезло! Стоило встретить мужчину, который мне так нравится, и между нами тут же встали афера со страховкой, сгоревший дом, неизвестный труп… Со мной за всю жизнь не случалось и сотой доли того, что пришлось пережить в последние дни. На этом фоне развод кажется неприятной мелочью. В самом деле, что у нас была за семья? Два усталых, заваленных работой человека, живущих на одной территории, изо дня в день обсуждающих одни и те же темы… Если бы у нас был ребенок… Я бы никогда не уехала за город одна, не приняла бы условие насчет гостей. Вся эта история попросту не случилась бы!»
Ирина охотно перехватила у сестры инициативу и уложила племянников в постели. Ей доставляло удовольствие возиться с сонными, покорно подчиняющимися малышами, и она спрашивала себя, будет ли в ее жизни собственное счастье, или придется вечно довольствоваться чужим?
«Мне всего тридцать четыре, я молода, здорова, хочу жить и любить. Счастье? Конечно, оно должно быть!»
Она произнесла эти слова про себя, остановившись у окна в своей комнате. Хотелось верить этой оптимистической мантре, которую женщина нередко повторяла в последнее время, но слова показались пустыми, ничего не значащими. «Уговаривать себя можно, сколько угодно. Но если я буду только заниматься самогипнозом, жизнь пройдет мимо, и некого будет даже упрекнуть. Если с Егором все кончено, значит, нужно начинать другую историю самой. Позвонить Сергею, назначить свидание и не говорить о пожаре. Просто посмотреть, каким он будет, понять, чего можно ожидать. Полчаса в кафе… Неужели он не согласится прийти?»
Она погасила свет и некоторое время наблюдала как в витрине магазина напротив вспыхивает и гаснет наряженная елка. «Это будет самый странный Новый год в моей жизни! – сказала себе женщина, укладываясь в постель. – Но возможно, это и к лучшему!»
Свернувшись под одеялом, Ирина попыталась припомнить, какие эмоции испытала, будучи школьницей, собираясь первой позвонить старшекласснику, который ей нравился, и пригласить его к себе на день рождения. Она мучилась страхом и стыдом и все же набрала его номер, скороговоркой выпалила приглашение, а потом с трудом смогла объяснить, кто именно звонит, так как парень не сразу это понял. На день рождения он все же пришел, но в результате начал флиртовать с Ольгой, учившейся с ним в параллельном классе. Ирина же так страшно волновалась, что даже разлюбила его за это, и ничего не почувствовала, когда старшая сестра заполучила ее избранника в кавалеры.
И теперь, лежа в темноте, женщина улыбнулась, вспомнив давнее происшествие. «Когда-нибудь ты с такой же улыбкой вспомнишь и о том, как не решалась позвонить Сергею. Пригласить на свидание мужчину, которому ты нравишься, – не такое уж сложное задание!»
И в самом деле, когда она в полдень следующего дня набрала номер Сергея, тот ответил сразу. Однако его голос звучал скорее напряженно, чем радостно.
– Какие-то еще вопросы возникли? – спросил он, едва выслушав ее первые слова.