Озноб
Шрифт:
В отличие от прошлого раза, здесь было очень людно, мысль пересидеть час пик в тепле, за вкусной едой пришла в голову не одной Ирине. Она с трудом нашла место за столиком, где обедала большая семья, а не дождавшись официантки, направилась к барной стойке сама, рассудив, что и заказ у нее не такой, чтобы кого-то обременять.
Добиться внимания барменши тоже оказалось непросто, но свой чай она в конце концов получила. Ирина не стала возвращаться за столик, а устроилась в самом конце стойки, на высоком стуле, к счастью, вдруг освободившемся. Достав из сумки заготовленные таблетки, она уже собралась проглотить одну, как вдруг кто-то легонько тронул ее за локоть. Удивленно обернувшись, она увидела официантку, которая обслуживала ее с Сергеем. Та смущенно улыбнулась:
– Давайте я вас отведу за стол, есть свободный.
– Да? А я не нашла!
Настя (женщина вспомнила ее имя прежде, чем прочитала его на бейджике, пришпиленном к бретельке передника) загадочно покачала головой и, взяв чашку с чаем, двинулась через переполненный зал. Ирина последовала за ней и в самом деле обнаружила в дальнем углу столик на двоих, на котором стояла табличка «Зарезервировано». Настя сняла табличку и отодвинула стул:
– Присаживайтесь, отдыхайте. А Сергей Леонидович подойдет?
– Нет, я одна. – Услышав это имя, Ирина внутренне содрогнулась, но вида не подала.
– Передавайте ему привет. – Настя улыбалась так, будто встретила старую добрую знакомую, отчего Ирина чувствовала себя все более неловко.
К счастью, девушка тут же отошла, ее звали сразу с нескольких сторон, другие официантки, мелькавшие в зале с тяжелыми подносами, разрывались на части. Запив таблетку остывшим чаем, Ирина задумалась. В памяти невольно всплыли предупреждения, которыми так щедро сыпали и муж, и Дима, пока она соглашалась их слушать. Теперь ей вдруг начало казаться, что оба были не так уж не правы.
«И здесь меня видели с Сергеем, мы мило сидели рядом, болтали, как старые друзья… Или как любовники, предположим. Если что, мне действительно легко инкриминировать соучастие… Только в чем? Какие у меня могли быть причины убивать и сжигать его несчастную супругу? Нет, это только на первый взгляд на меня можно повесить какую-то ответственность, на самом деле я легко докажу свою непричастность. Только разумно ли я поступаю, что еду туда одна, даже не предупредив никого из родных? Егор тоже поехал втихомолку и пропал. Кого же известить? Олю, конечно, она точно уже дома. По крайней мере, если мне кто-то начнет угрожать, припугну милицией».
Она позвонила сестре и, повышая голос, чтобы перекрыть шум переполненного зала, сообщила, где в данный момент находится и куда направляется. Сестра, как Ирина и ожидала, испугалась:
– С ума сошла, ты едешь одна?!
– А кого же мне с собой взять?
– Да кого угодно! Я бы сама поехала, если бы не дети!
– В том-то и дело, – возразила Ирина. – Позвать в такую поездку я могла бы мужа или тебя, но это невозможно. Не волнуйся, пока еще ничего не случилось. На всякий пожарный, запиши еще раз адрес и мобильный телефон Валентина, это такой мужичок, сосед. Собственно, я к нему и еду. Надо кое-что обсудить.
– А этот мужичок тебе по голове не… – дрожащим голосом спросила сестра, подробно записав с ее слов адрес загородного дома.
– Думаю, он настолько обалдеет от моего появления, что сам головой повредится, – засмеялась Ирина. Она не стала объяснять значения своих слов, решив, что это только больше напугает сестру.
На прощание Ольга умоляла ее звонить как можно чаще.
– Или я сама буду звонить, а не ответишь, сразу вызову на тот адрес милицию!
– Договорились. – Ирина спрятала телефон в карман и поднялась из-за стола. Настя дружески кивнула ей издали, пришлось ответить таким же кивком.
Оказавшись наконец за рулем, Ирина перевела дух и приказала себе не нервничать. «Противно сознавать, что тебя использовали, еще противней, если я и тут играла роль жены… Но главное, помнить, что его ложь еще не делает меня соучастницей! Спустя какой-то час этот карточный домик рухнет, в тот самый миг, когда Валентин увидит меня, живую, здоровую. Главное, чтобы нервы не сдали!»
Ирина добралась до поселка быстрее, чем рассчитывала. Ее машина легко выбралась из зашевелившейся наконец пробки и беспрепятственно понеслась по расчищенному шоссе. Дорога была знакома. Ирина пролетела по улицам поселка на недозволенной скорости, одним духом, и замедлила ход, только оказавшись возле магазина. Он в этот час был уже закрыт, однако Ирина заметила несколько темных фигур, копошившихся у крыльца, возле каких-то ящиков, и остановила машину. Ей пришло в голову, что явиться к Валентину с пустыми руками будет нехорошо. «В деревне без бутылки дела не делаются. Хотя он не похож на пропойцу, купить не помешает!»
На самом деле Ирину влекло сюда желание увидеться с продавщицей, которую она уже встречала однажды, и посмотреть на ее реакцию. Та обязательно должна была знать о гибели жены Сергея, а уж в том, что продавщица успела выяснить, что за новая придирчивая клиентка посещала ее магазин, Ирина не сомневалась. Однако ей не повезло. Спросив у мужиков, разбирающих сломанные деревянные ящики, где продавец, она услышала несогласный хор хриплых, надсаженных голосов:
– Алла? В Москву поехала, мужа на операцию повезла. Магазин заперла и ларек тоже. А что надо?
– Мне бы водки купить.
Ее несмелое заявление встретило самый горячий отклик. Тут же выяснилось, что один из мужиков, вероятно, самый надежный, уполномочен в отсутствие повелительницы исполнять ее обязанности по сверхурочной торговле спиртным. Бутылка была тут же вручена Ирине, и женщина отправилась со своей добычей к машине, сопровождаемая завистливыми взглядами.
Через несколько минут она остановила «жука», не доехав какого-то десятка метров до дома Валентина, и, хлопнув дверцей, вышла.
Приземистый сруб с темными окнами казался нежилым. Сколько Ирина ни вглядывалась и ни прислушивалась, не могла различить ни звука, ни светового пятна. Она подошла к самой калитке, но кривоногая черная собачка не выбежала ей навстречу, из чего женщина сделала вывод, что Валентин куда-то ушел. Она хотела уже вернуться в машину и отправиться к пепелищу, как вдруг ей показалось, будто в одном из окон шевельнулась белая занавеска. Она вспомнила о жене Валентина, парализованной женщине, все время проводящей в кресле у окна.