Ожидание
Шрифт:
Дедушка их и выпустит! Как бабушка может думать, что он их не выпустит? Эту зиму придётся, конечно, совмещать. Но ведь только одну зиму!
— И разные концы города, — говорит бабушка. — Заметь: противоположные концы.
— Подумаешь! — говорит дедушка. — На то есть транспорт.
— Нет, Василий Дмитрич, — говорит Прасковья Гавриловна, — всё-таки это нереально. Такая нагрузка в семьдесят лет!
А дедушке ещё и не семьдесят. Семьдесят лет ему ещё когда будет! В феврале. Так что это пустяки.
— Большой человек и должен иметь большую нагрузку! — смеётся дедушка. — Как же иначе?
— Ну, от скромности ты у меня не умрёшь, — говорит бабушка. — Разве только от глупости.
— Зачем дедушке умирать? — говорю я.
— Вот именно! — обрадовался дедушка. — Спасибо, внучка. Зачем? Зачем?..
И мы наконец стали обедать.
Ардальон на полу лежал и вылизывал себе шерсть. Я его голой ногой тихонько гладила под столом. А он пел. Как поглажу — сразу запоёт. А Арфа всё мою ногу нюхала. Так щекотно! Пятку! Своими чистокровными усами…
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ…
А моя мама приехала на следующий день.
Она попутным самолётом из тундры выбралась. Чисто случайно! Это ей здорово повезло. С самолёта на самолёт — так она к нам летела. А телеграмму даже не было смысла давать. Она бы раньше мамы всё равно не успела. Подумаешь — телеграмма!
Мама просто сама явилась.
Утром. Мы ещё завтракали. И даже не слышали, как такси подъехало. Вдруг дверь хлопнула. И кто-то говорит:
— Почему меня не встречают? Каждую минуту не ждут?
И бабушка говорит:
— А чего тебя ждать? У нас все вроде дома.
А я сижу за столом, и у меня ещё полный рот творогу. Ещё жую, как глупая…
Потом вскочила и бросилась к маме.