Чтение онлайн

По традиции в этот день представители рода собираются ближе к полудню, все поздравляют родителей именинника с тем, что их ребёнок вступает во взрослую жизнь и что Сила в нём наконец-то проснётся. И ещё все непременно желают, чтобы у именинника открылся сильный Дар. Считается, что он появляется в день шестнадцатилетия, но бывали случаи, когда это происходило и на следующий день и через неделю. А вот что я точно ожидал именно в этот день, так это пробуждение во мне Силы.

По рассказам взрослых я знал, что поначалу даже не почувствую Силу, но меня это нисколько не печалило. Главное, она должна была наконец-то сделать меня настоящим полноценным эльфом, дав ауру, видимую большинством моих родичей, так как почти все они были одарёнными.

— Его Сиятельство князь Роман Николаевич Седов-Белозерский! — объявил гостям, собравшимся в парадном зале нашего дома, специально нанятый для проведения мероприятия церемониймейстер.

Я вошёл в зал, стараясь не показать своего волнения и не ударить в грязь лицом перед собравшимися родственниками, которые поприветствовали меня лёгкими аплодисментами. Стараясь не растянуться в нелепой улыбке на всё лицо, недостойной настоящего эльфа, я поклонился, поприветствовав и поблагодарив собравшихся, и направился прямиком к деду.

Князь Константин Романович Седов-Белозерский, как глава рода, должен был объявить, что с сегодняшнего дня я являюсь его полноправным членом.

Пока я подходил к деду, аплодисменты стихли. Боковым зрением я заметил, как лица родичей стали серьёзными и даже встревоженными. Все смотрели на меня с нескрываемым удивлением.

Не понимая, что к чему, я подошёл к деду и остановился, не дойдя до него трёх метров. По традиции он должен был обнять меня и объявить новым членом рода и клана. Но дед молчал и лишь внимательно меня разглядывал. По тому, как он нахмурился, я догадался: происходит что-то нехорошее, но что именно понять не мог.

Я молчал и ждал хоть каких-то объяснений. Однако дед не потрудился их сделать, он лишь ещё сильнее нахмурился и отвёл взгляд. Но я успел заметить, как его глаза вспыхнули синим — обычно такое бывает, когда эльфы используют боевые заклинания, либо когда они не контролируют эмоции.

Представить, что князь Седов-Белозерский не смог себя контролировать, было сложно, но боевое заклинание в кругу членов семьи без явного повода тоже исключалось. Неужели всё-таки это были эмоции? Ещё я заметил на кончиках пальцев деда небольшое голубое свечение. А вдогонку к этому всему ещё и двое слуг упали в обморок. Это было уже совсем нехорошо, я не на шутку занервничал.

— Что-то не так? — осторожно спросил я, не в силах больше выносить тягостное молчание деда, но он проигнорировал мой вопрос и лишь тяжело вздохнул.

Глаза и руки главы рода уже приобрели свой обычный вид. А вот мать, наоборот, побледнела. Отец что-то пробормотал, видимо, грязно выругался. Иногда он так поступал, несмотря на аристократическое воспитание.

Дед посмотрел на меня, разочарованно покачал головой и громко произнёс два слова, которые навсегда изменили мою жизнь:

— Он человек!

Меня словно ударило током, в груди что-то сжалось, а в голове застучали тысячи молотков. Я не мог поверить и осознать суть сказанных дедом слов.

Глава рода вздохнул ещё раз и добавил:

— Выбраковка.

И тут мне стало плохо по-настоящему. Выбраковкой назывались случаи, когда один из детей в семье эльфов или орков по достижении шестнадцати лет становился человеком. Это было довольно редким явлением, а уж в таких аристократических и могущественных родах, как мой — практически невозможным. Во всяком случае, в нашем роду до меня выбракованных не было.

Обычно такое происходило, когда наследник не ощущал со своим родом ментальной связи или когда какое-либо его качество или черта характера шли вразрез с определяющими характеристиками расы. Например, выбраковкой мог стать трусливый ребёнок в семье бесстрашных орков или несдержанный и болтливый ребёнок эльфов.

Но почему выбраковкой стал я? Понять это было невозможно. Да куда уж там понять — я даже принять этот факт отказывался. Я ощущал себя настоящим стопроцентным эльфом, выросшим в традициях нашего рода и расы. В конце концов я негативно относился к людям, и сама мысль, что я человек вызывала у меня отвращение.

Но почему-то Силе внутри меня было всё равно, кем я себя ощущал. Она проснулась и окрасила мою ауру зелёным — цветом самой непривлекательной расы на Земле.

Сразу стало понятно, почему дед не смог сдержать эмоции. Их всплеск оказался столь мощным, что Сила главы рода вышла наружу и придавила всех, кто был вокруг. Но у каждого члена семьи был амулет рода, который защитил нас. Поэтому пострадала лишь прислуга, не имевшая таких амулетов. Помимо того, что двое упали в обморок, у всех остальных носом пошла кровь и разболелась голова. Но мне в этот момент было плевать на прислугу, я с ужасом пытался осознать свой новый статус.

— Папа, мама! Как такое могло произойти? — воскликнул я, из последних сил сдерживаясь, чтобы натурально не зареветь. — Почему?

Отец посмотрел на меня с невероятной тоской во взгляде и ответил. Точнее, даже не ответил, а просто произнёс то, что вертелось у него на языке:

— Позор.

Осознать, что ты стал позором семьи, ничего, по сути, не сделав, было трудно, и мне стало ещё больнее.

— Николай, Ольга! Мои соболезнования! — голос младшего брата отца, Павла Константиновича Седова-Белозерского прозвучал в тишине как выстрел.

«Соболезнования» — это слово ранило сильнее, чем сказанное дедом «выбраковка». Обо мне говорили так, будто меня не существовало. Все делали вид, будто меня в этом зале нет. И это было крайне неприятно и обидно. Я возненавидел родственников, которые принялись выражать соболезнование моим родителям и покидать зал.

В глазах некоторых дальних родственников я заметил радость — многие недолюбливали моего отца и завидовали. А теперь князь Николай Константинович Седов-Белозерский оказался в ситуации, что не позавидуешь. Его старший сын стал выбраковкой.