Отвертка
Шрифт:
Стол, за который мы в результате пристроились, стоял прямо под привешенным под потолком доисторическим мотоциклом. Нам на головы маленькими порциями сыпалась ржавая труха.
— Это так задумано или у хозяев нет денег сделать ремонт?
— Что ты! Это один из самых дорогих интерьеров города.
— Может, поищем какой-нибудь менее дорогой интерьер, а?
— Ладно вам! За вход заплачено, сидим в тепле, куда тебя тащит?
Покачивая бедрами, к нашему столику пробралась официантка. Она была толстой. Складки живота, как небольшой передничек, свешивались на ее кожаные трусы.
Она обвела нас взглядом:
— Ага. Четверо. И чего приперлись?
Ирландцы суетливо и многословно принялись объяснять, что зашли выпить по кружке пива.
Официантка насупилась.
— Для того чтобы заказать пива, вам придется выполнить мои задания. Если выполните хорошо, получите приз. Если выполните плохо — получите пизды. Ты (палец официантки уперся в Мартина) всю ночь до рассвета будешь откликаться на кличку «Большой Бен». Ты (Брайан съежился под ее взглядом) покажешь нам танец живота. Выход на сцену через семь минут. Ты (очередь дошла и до меня) должен будешь выпить стакан теплой водки и закусить ее салом. Тоже теплым.
Из своего угла пискнула Дебби:
— А я?
— Ты пока сиди. Тебя мы продадим в гарем. Готовьтесь, я подойду.
Официантка развернулась и поплыла прочь. Взмокшие ирландцы разом уставились на меня.
Первым смог говорить Мартин:
— Что такое «Большой Бен»?
Косясь в сторону огромного охранника, Брайан тихонечко спросил:
— И что будет, если я не захочу танцевать на сцене?
Я не стал над ними издеваться. Я объяснил, что официантка в кожаном ошейнике только выглядит как содержательница публичного дома, а в жизни она, скорее всего, студентка театрального института, которой хозяева клуба платят за то, чтобы посетители никогда не успевали заскучать.
— То есть мне можно будет не танцевать на сцене?
— Если хочешь, можешь станцевать. Не хочешь — просто сиди. Обычно люди выполняют свои задания. Зачем сюда ходить, если не для того, чтобы веселиться?
— Я посмотрю, как ты будешь веселиться, когда тебе принесут теплую водку…
Мы поболтали, потом помолчали, потом еще раз поболтали, а потом парни сказали, что помирают от жажды, чертыхаясь, выбрались из-за стола и, петляя между столиками, отправились к стойке бара.
Мы с Дебби остались одни.
Некоторое время мы молча смотрели в разные стороны и старательно курили. Не поворачивая головы, она произнесла:
— Я не убивала Шона.
Я усмехнулся, бросил до фильтра докуренную сигарету под стол и прикурил новую.
— Расскажи это капитану.
— Плевать на капитана! Я не убивала Шона.
— Что, по-твоему, я должен на это ответить?
— Я же вижу: ты думаешь, что это я.
— Думаю… Теперь думаю. Хотя до последнего времени я отказывался тебя подозревать.
— А теперь не отказываешься?
— Не отказываюсь.
— Просто потому, что я знала Шона до этой поездки?
— Потому что ты ЕДИНСТВЕННАЯ, кто знал его до этой поездки.
— И ты считаешь, что это повод его убить?
— Я ничего не считаю. Пусть разбирается капитан.
— Fuck off всем капитанам на свете. Я просто хочу, чтобы знал ты… Не капитан и не судьи… Я действительно не убивала его. Я знала его, но я не имею к этому убийству никакого отношения.
От стойки вернулись парни. Пива они не купили и теперь злились.
— Ты представляешь?! Он не дал нам пива!
— Почему?
— Да тоже — со своими конкурсами пристал. Что за клуб?! Нет, ну что за клуб, а?! Пива не дают!
Парни плюхнулись на стулья, закурили по сигарете и стали ждать официантку. В зале было тесно и накурено. Завсегдатаи в остроносых сапогах и рэйбановских солнечных очках проплывали среди облаков дыма, как айсберги в тумане.
Брайан подробно изучил все висевшие на стенах плакаты и показал мне пальцем на один, изображавший тощего бородатого мужчину с глазами тихого пьяницы.
— Знаешь, кто это?
— Нет.
— Это Чарльз Мэнсон. Ты знаешь Мэнсона?
— Что-то слышал. Он убийца, да? Его бандиты зарезали актрису, игравшую в кино мать антихриста. Он что, до сих пор жив?..
— Чарльз Мэнсон — революционер. Он пытался спасти этот мир, очистить его от скверны. Его отряд начал психоделическое наступление на Систему…
Мартин тут же встрял:
— Ничего подобного. Мэнсон был сатанист. Его преступления носили ритуальный характер.
Я пускал кольца дыма и слушал, как ирландский радикал и ирландский же оккультист спорят насчет того, кто из них имеет больше прав считать своим другом свихнувшегося маньяка Мэнсона…
Минут через десять спорить парням надоело. Еще через пять им надоело ждать. Официантка так больше и не появилась.
— Сил нет. Пойдем хоть куда-нибудь.
Я пытался объяснить, что такая задержка здесь в порядке вещей, что официантка обязательно появится, просто «Хара-Мамбуру» имеет неповторимую атмосферу… не помогло ничто.
Парни хотели выпить. Их не останавливало даже то, что до выступления стриптиз-команды «Отвислые сиськи» оставалось всего сорок минут.
Я сдался:
— Хорошо. Пойдемте. Давайте только сразу решим куда.
— Куда угодно! Только пусть там не заставляют сорок минут ждать пива!
— И чтобы без обидных кличек. Безо всяких там «Больших Бенов».
Я посмотрел на часы. Двадцать минут третьего.
— Можно было бы пойти в хороший бар, но это довольно далеко.
— Пойдем куда-нибудь ближе. Умоляю — поскорее.
— Из «ближе» здесь только гей-клаб.
— Пошли в гей-клаб.
Мартин попробовал вмешаться:
— Погоди! Это самое… А что там, в гей-клабе?
— Да ладно тебе! Выпьем по кружечке. Не понравится — двинем дальше.