Чтение онлайн

— Здесь, в Фаар-Толи, мы предвидели это, — прозвучал ломкий голос барона. — Мы знали, что однажды Мрак снова вырвется из Бронна и вступит в схватку с Пламенем, как это было от начала времён. Но правда в том, что эта схватка лишена смысла. Да-да, совсем лишена… Жерло Извечного Пламени — такой же инструмент тьмы в людских руках, как и всё остальное…

— Быть этого не может! — шагнул вперёд Арли. — Я видел ту тень на мосту! Я видел, как она истребляла, как несла разрушение! И вы хотите сказать, она имеет что-то общее с Жерлом!?

— Ты молод и не понимаешь, юноша… — сказал барон. — Да сохранит тебя твоё Жерло в тот миг, когда истина всё же снизойдёт на тебя…

— Если предположить, что вы правы, разве бездействие — выход? — вставил Фелинн. — Неужели вы предлагаете смириться и ждать, пока Тартария падёт к ногам Мрака?

— Мы избрали для себя третий путь, княжеский сын, — сказал Курмаррак.

— Не пожелали оказаться меж молотом и наковальней, когда начнётся борьба, — добавил Бурлюк, и его выпученный глаз странно задёргался.

Барон подытожил:

— Мы принесли священную присягу Черногрибу, великому божеству Грибных Топей. Теперь наша миссия — оберегать Фаар-Толи от иноземного влияния до тех пор, пока не завершится наш переход под светлейшее покровительство Топи. И всё же! — барон обвёл взглядом своих советников, немного помолчав. — Прибытие наших гостей и их мольбы о помощи пробудило во мне чувство забытого долга… Пока я ещё не до конца оставил людское обличье, чувство долга пред моей минувшей природной нет-нет и возвращается…

— При всём уважении! — возразил Камеррук, поведя плечами и встряхнув гребнем.

— Спокойной, друг мой, — заверил его Грзуб. — Я хочу просить у Черногриба дозволения оказать поддержку своему прежнему народу. В последний раз. Его слово будет решающим, так или иначе.

Арли воодушевился. Он не слишком понимал, что происходит вокруг, но похоже, барона всё-таки можно было убедить. Это давало хоть какую-то надежду.

— Тогда скорее свяжитесь с этим вашим Черногрибом! — с нетерпением сказал он.

— Это не так просто, — возразил Грзуб. — Великий Черногриб изволит общаться только со своей жрицей… С моей дочерью.

Барон поднял голову и издал какой-то неразборчивый звук. Плёнка под потолком зачавкала и задрожала, и пол всей ратуши отозвался на эту дрожь лёгкой вибрацией. Друзи потянулся к висящему за спиной метательному дротику, но Фелинн схватил его за руку и покачал головой. Охотник успокоился.

Не прошло и минуты, как в зал совета впорхнула девушка — хотя за девушку её можно было принять лишь при поверхностном взгляде. Внимательно рассмотрев её, Арли понял, что перед ними обнажённое существо с гладкой лазурно-голубой кожей, чёрными бусинками глаз и широкой грибной шляпкой вместо волос. Ростом она была примерно с Нессу, очертания её тела казались безоговорочно женскими, утончёнными, но без каких-либо половых признаков или малейшего намёка на людские детородные органы. Если барон и его подданные ещё сохраняли в своём облике человеческие черты, то эта так называемая дочь Грзуба, судя по всему, была воплощением упомянутого правителем третьего пути. Того самого, который уже не имел ничего общего с людьми как видом.

— Ты звал меня, отец? — голос существа расплывался и резонировал, будто звучал из глубин медной бочки, но в общем оказался довольно приятен на слух.

— Это моя дочь Алейн, — с улыбкой представил её Грзуб. — Когда я покину этот мир, ей суждено будет возглавить Фаар-Толи под началом пресвятейшего Черногриба.

Когда барон изложил ей свою просьбу, Алейн поочерёдно оглядела всех незнакомцев. Черты её лица выражали полнейшую беззлобность и смирение, несмотря на то, что все четверо чужаков пялились на неё как на диковинное недоразумение.

Она спросила:

— Кто же сопроводит меня на капище Черногриба, отец?

Барон задумчиво хмыкнул. Оба гриба на его голове враз покачнулись.

— Почему бы вам не выслать с ней своих гвардейцев? — осведомился Фелинн.

— Нет, нет, это невозможно… — отказал барон. — Согласно нашей клятве, нога жителя Фаар-Толи не может преступить границы владений Черногриба до того, как завершится процесс священного слияния.

— Тогда пошлите к нему нас троих! — бесцеремонно предложил Арли.

— Чужаков в его обители ждёт лишь скорая смерть, — с сожалением сообщил барон. — Если только…

Грзуб подошёл к Фелинну и заглянул ему в глаза, как бы что-то в них отыскивая. Княжеский сын сглотнул, видя перед собой цветастое лицо барона и чувствуя сырой запах, исходящий от грибов у него на голове, — но взгляда не отвёл.

Барон улыбнулся, удовлетворённо кивнул и объявил:

— Да-а, я не ошибся. В тебе, княжеский сын, есть что-то не от крови людей. Великому Черногрибу это понравится. На пути в его святилище мою дочь будешь сопровождать ты.

«Нет слов, которых не сказали,

Нет зла, которого не совершили —

Есть величайшие, что смерть превозмогали,

Покуда их любили»,

— стихи гроттхульского

поэта по прозвищу Блохастый Оуэн, казнённого

за растление благородных дам.

Арли ничуть не удивился, узнав, что гостевой дом Фаар-Толи, как и бoльшая часть городских сооружений, был грудой отсыревших заплесневелых кирпичей. Барон выделил ему, Друзи и Нессе комнату на втором этаже — длинную, тёмную, но весьма удобную после стылой земли Вьющегося тракта и колющих спину тюфяков Железных Нор.

Друзи почти сразу отправился на охоту в Грибные Топи. Ни барон, ни стража не пытались его остановить, хотя в самом городе надлежащим образом следили за гостями. С незапамятных времён люди уходили в Топи, желая присвоить их блага, и те сами решали, кому суждено вернуться, а кто никогда больше не появится в цивилизованном мире. Лёжа на прогнувшейся под его весом койке и глядя в потолочные балки, Арли закипал от бездействия и уже начинал жалеть, что не напросился вместе с охотником.

Но ещё хуже чувствовал он себя потому, что в тенистой, сырой комнатушке не было сейчас ни единой живой души — кроме него и Нессы.