Чтение онлайн

– Может, понесу цветы на ее могилу, – пояснил Дронго.

У охранника полностью отсутствовало чувство юмора. Он понимающе кивнул. Дронго вышел на улицу, прошел к своему автомобилю, усаживаясь на заднее сиденье.

– Срочно в прокуратуру, – попросил он водителя.

В Следственном комитете уже был выписан пропуск на его имя. Он подумал, что если бы все сложилось немного иначе, возможно, он приезжал бы сюда для докладов и отчетов. Недавно созданный Следственный комитет при прокуратуре республики был новым подразделением, в котором работали бывшие следователи прокуратуры. Когда много лет назад он заканчивал юридический факультет Бакинского университета, почти все ребята мечтали попасть в прокуратуру. Каждый хотел был следователем или помощником прокурора. И дело было не только в романтике. Романтиков было не так много. Зато все отчетливо представляли себе возможности прокурора. В южных республиках эта должность считалась одной из важнейших в любом районе, вместе с такими престижными, как первый секретарь райкома, председатель райисполкома, руководитель местного отделения КГБ и начальник милиции. Но в прокуратуру брали только с так называемым рабочим стажем. Считалось, что люди, отработавшие на производстве, лучше понимают проблемы трудящихся. И вообще выдвигать на работу в органы прокуратуры необходимо людей «от станка и сохи». Никого не интересовало, что многие из выпускников чтобы получить такой стаж, просто числились в каких-нибудь колхозах или на заводах, получая нужную запись в трудовую книжку. Такой записи у него не было. И мечты о прокуратуре стали только мечтами.

Зато в милицию требовалось более сорока человек из ста выпускников. Но его распределили на оборонное предприятие закрытого типа, так называемый «почтовый ящик». Уже оттуда он уехал в Минск, после окончания специальных курсов попал в Москву и за рубеж. Все могло сложиться немного иначе. Уже потом он был тяжело ранен, вернулся в Союз, который распался, оставив в наследство пятнадцать республик и кучу нерешенных проблем политического и экономического характера.

Федосеев оказался мужчиной лет пятидесяти пяти. У него были густые седые волосы. Тяжелые роговые очки, требовательный взгляд, хорошо поставленный голос. Резкие, глубокие морщины пересекали его чело. Одним словом, он мог сыграть в кино почти идеального следователя, вдумчивого и солидного. Но он и в самом деле был опытным следователем, проработав в прокуратуре больше тридцати лет на самых различных должностях и занимая в настоящее время должность следователя по особо важным делам.

– Добрый день, – пожал он руку вошедшему. – Вас действительно многие знают. Некоторые отзываются так восторженно, словом вы действительно умеете творить чудеса, – заметил Федосеев.

– Не умею, – ответил он, усаживаясь на стул, – я всего лишь обычный эксперт по вопросам преступности. И за время своей деятельности сумел накопить некоторый опыт.

– Я приготовил для вас список телефонов, – сразу сказал Федосеев, усаживаясь не на свое место, а напротив гостя, за приставным столиком. – Вот здесь список, кому он звонил в этот день, а здесь список, кто ему звонил. Обратите внимание, что ему звонили с неизвестного телефона дважды утром. Нам удалось уточнить, что это был аппарат, находившийся в трех кварталах от его дома.

– Спасибо, – кивнул Дронго. Очевидно, кто-то из сотрудников прокуратуры действительно дал ему неплохую рекомендацию, если Федосеев так резко изменился и выдал ему список, не дожидаясь ответной информации.

Что же, значит, следователь был неглупым человеком. Умение признавать собственные ошибки – признак зрелого ума.

– А это список жильцов, – протянул ему следователь третий лист, – но учтите, что многие не живут в доме. Например, его сосед по лестничной клетке. В таких домах это не редкость. Квартиры здесь покупали как вложение капитала. До экономического кризиса такие квартиры дорожали каждый год на десять-пятнадцать процентов. А теперь с еще большой скоростью падают в цене.

– Никто не мог подумать, что кризис начнет развиваться столь стремительно, – согласился Дронго. – Итак, вы считаете, что в убийстве виноват водитель погибшего бизнесмена. Я могу узнать почему?

– Можете, – ответил Федосеев, – в тот день они возвращались с выставки в этой машине. Ашрафи вышел из автомобиля, в сопровождении телохранителя вошел в дом. Телохранитель остался в холле, а бизнесмен поднялся к себе домой. Вошел в квартиру, запер дверь изнутри и через несколько минут умер, ни к чему не прикасаясь. Эксперты установили, что он умер, отравленный сильнодействующим ядом, действие которого стремительно протекает в течение нескольких минут. Это означает, что он мог быть отравлен только в салоне автомобиля. Мы, конечно, исследовали машину, но никаких признаков яда так и не нашли. Зато нашли остатки кокаина. Уже на этом основании мы могли арестовать водителя за хранение наркотиков. Что мы и сделали.

– А если он не имел к этому никакого отношения? – спросил Дронго. – В той машине передвигался не только Вилаят Ашрафи, но и его знакомые девицы, среди которых могли быть любительницы пользования подобным зельем.

– Возможно. Но мы нашли их в салоне автомобиля, которым управлял Голованов. Если там был один порошок, то вполне вероятно, что мог быть другой. У нас просто это единственно разумная версия, объясняющая, где мог быть отравлен египетский бизнесмен.

– Его семья считает, что это политическое убийство.

– Я об этом знаю. Они настаивают, что их родственника могли убрать конкуренты или соперники. Я могу согласиться с этим как с мотивом преступления. Но каким образом его убили, не прибегая к помощи водителя? Второй подозреваемый – телохранитель. Но он иностранный гражданин, и мы пока взяли с него подписку о невыезде.

– Вам не кажется, что вы несколько дискриминируете своего гражданина, – усмехнулся Дронго. – Если Голованов – российский гражданин, то его можно арестовать и держать столько времени в заключении. А Тауфик Шукри египтянин, и поэтому с ним вы обходитесь более бережно.

– Не нужно приписывать нам такую чудовищную избирательность. Не забывайте, что кокаин нашли в машине, которой управлял именно Голованов, – напомнил следователь.

– Как он сам объясняет наличие кокаина?

– Ничего не объясняет. Клянется, что ничего не знает.

– А убийство?

– То же самое. И напрасно вы считаете, что мы можем мучить здесь наших обвиняемых. Эти методы в прошлом. Никто не лишает его сна или еды. Сейчас это просто невозможно.

– Но содержание в общей камере с уголовниками – это тоже нелегкое испытание, – возразил Дронго. – И я приехал, чтобы рассказать вам, каким образом было совершено это преступление.

– Интересно послушать, – пробормотал следователь, снимая очки и протирая стекла.

– В тот день неизвестный убийца точно знал, что Ашрафи приедет домой. Даже знал точное время. Я подозреваю, что два звонка с неизвестного телефона на улице сделал именно убийца. Он живет в доме и находится среди соседей. Именно поэтому его имя не зафиксировано в журнале посетителей. Кроме того, он точно знал, что на восемнадцатом этаже никто, кроме Ашрафи, не живет. Убийца приехал загодя и ждал, когда к дому подъедет машина Ашрафи. Может, даже смотрел из окна. Увидев приехавшую машину, он вошел в кабину лифта и смазал кнопку восемнадцатого этажа на панели лифта сильнодействующим ядом. Оставалось подождать. Ашрафи вошел в кабину лифта и надавил кнопку, соприкасаясь с ядом через поры своего указательного или большого пальца. Кабина лифта поднялась, Ашрафи вышел из нее, вошел в квартиру, запер дверь. Очевидно, яд подействовал не сразу, все-таки он был введен не оральным путем, а через кожу. Но яд подействовал, и Вилаят Ашрафи лег на диван, почувствовав себя плохо. Где он и умер. Затем появилась домработница, которая не смогла попасть в квартиру. И уже позже сотрудники милиции и прокуратуры, которые не нашли никаких следов яда в квартире. И не могли найти. Когда Ашрафи вошел в квартиру, убийца снова прошел в кабину лифта и тщательно вытер эту кнопку. Вот как было совершено это невероятное преступление.

– Красиво, – задумчиво сказал Федосеев, – умно и красиво. Возможно, я бы поверил в эту версию. Возможно. Но это только ваша гипотетическая версия. Никаких доказательств у вас нет.

– Есть, – возразил Дронго, – дело в том, что любое идеальное убийство может выдать незначительная деталь. Дьявол в мелочах, как вам известно. Примерно через неделю начался ремонт на верхнем этаже, и строители убрали ковер из кабины лифта, чтобы перевозить стройматериалы, которые пачкали пол кабины. Именно в это время вышли погулять на улицу соседи с восьмого этажа, чета пожилых людей из Абхазии. Борис Сергеевич Дарсалия и его супруга. У них был любимый мопс, которого они благоразумно взяли на руки, чтобы собачка не испачкалась. Так вот, я специально уточнил. Собака лизнула панель, где были кнопки вызова. Очевидно, какое-то количество яда там осталось. Не на кнопке, а в щели между кнопками. И эта капля стала роковой для мопса. Уже вечером он начал сдавать и затем околел. Приехавший ветеринар констатировал острое кишечное заболевание, хотя старики убеждены, что их собачка была хорошо воспитанным домашним животным и ничего чужого не ела. Тем не менее собака умерла и была похоронена на кладбище зоопарка. Я думаю, что вам будет нетрудно добиться разрешения на эксгумацию трупа несчастного мопса. И это будет моим доказательством происшедшего убийства.