Чтение онлайн

Пьющие на вечеринках люди тоже глубоко несчастны, хоть и по-своему. Их несчастье в том, что они полагают, будто бы не способны испытать настоящую радость без допинга. Я даже не уверен в том, кем быть хуже: радостным алкоголиком или печальным. Пожалуй, пьющие от радости находятся даже в худшем положении: у того, кто пьет, чтобы спиться от горя, всегда есть хотя бы весомый повод.

Можно сколько угодно запрещать рекламу спиртных напитков и ограничивать ночную продажу алкоголя – все это борьба с последствиями. Людям не нужен алкоголь. Они находятся в поиске ощущения счастья, которое пока не разливают по бутылкам и не подают в красивых хрустальных бокалах со льдом.

Большинство дачников – тоже своего рода алкоголики, пребывающие в состоянии похмелья всю рабочую неделю. В каждый из пяти рабочих дней многие из них едут на работу, которую ненавидят, где улыбаются коллегам, которых ненавидят. На них кричит начальник, клиенты что-то требуют, а они уже мысленно находятся где-то далеко. Они в своих мыслях уже окучивают любимую грядку или раскуривают сигаретку вечером на крылечке в своем садовом товариществе. И только тогда похмелье «правильной» жизни отступает.

Существуют и другие сублимативные формы счастья – беспорядочный секс, наркотики, экстремальные виды спорта. Годится все, что оглушает и разрывает привычное течение мыслей, встряхивает топкую повседневность. Если хочется проверить, что все происходящее не сон – традиционно советуют сильно ущипнуть себя. Острый приступ боли призван выдернуть человека из сна, указать на то, где иллюзия, а где реальность. В мегаполисе люди намеренно и регулярно с щиплют себя просто для того, чтобы убедиться, что они всё еще живы.

Наверное, я глубоко несчастный человек, поскольку тоже время от времени больно дергаю себя всеми возможными способами приукрашивания действительности. Кроме разве что дач: прохлада супермаркетов все-таки мне милее грязи под ногтями и преждевременного радикулита.

Добираюсь до дома за какие-то четверть часа. До ужина с Вадимом и его семьей остается три часа. С мстительным удовольствием думаю, что половину этого времени Вадик будет еще продираться сквозь сонмы автомобилей к себе домой, матерясь на соседей по дороге. Впрочем, матерясь – это вряд-ли. Он, скорее всего, слушает легкую музыку или аудиокнигу и мысленно желает крепкого здоровья каждому подрезавшему его придурку. Что за удивительный человек!

Не удивлюсь, если вечером вместо традиционных для русских гуляний напитков на столе окажется только торт. А жена друга – румяная, молодая девушка, будет разливать по кукольным чашкам в крапинку ароматный чай из носатого чайника. Потом Вадим задует свечи, загадает желание, и в одиннадцать вечера мы отправимся по постелям, в темноте рассказывая друг другу страшные истории про налоговых инспекторов.

Меня так веселит эта проекция воспоминаний из детства, что я не сдерживаюсь и издаю невольный смешок. Стоящий рядом сосед смотрит на меня с интересом: тяжелая кожаная куртка, трехдневная щетина, растрепанные, спутанные от мотошлема темные волосы. Брутальный вид байкера никак не вяжется с задумчивой полуулыбкой на лице, хитрыми зелеными глазами и внезапным, вырвавшемся из него смешком.

Подмигиваю соседу и выхожу на своем этаже. Зайдя в квартиру, привычным жестом нанизываю шлем на крючок, с облегчением снимаю тяжелую куртку. Обычно, приехав домой после пятничного рабочего дня, я сплю несколько часов, чтобы к полуночи отправиться в центр города, где в это время начинаются чудесные превращения.

Днем холеные и причесанные офисные работники с серьезным лицом обсуждают контракты и графики, делая вид, что ничего более важного в их жизни не существует. А ночью эти же приличные люди стягиваются в центр города, где набирает свои обороты праздник городского безумия.

Но сегодня мы празднуем день рождения Вадика – человека весьма далекого от ночных метаморфоз Москвы. К полуночи, как и все нормальные люди, вместо горящего страстными глазами оборотня, он превращается в обычного спящего человека. Целует улыбающуюся во сне дочь, исполняет плановый супружеский долг и погружается в сон, чтобы наутро погрузиться в скучную семейную рутину.

Дверь мне открывает жена Вадима Надя. Мы тепло здороваемся и обнимаемся, как лучшие друзья, хотя мне втайне кажется, что супруга друга меня откровенно недолюбливает. Правда, пока это остается лишь догадками: как и всякая мудрая женщина, Надя никогда не допускает и тени пренебрежения в сторону лучшего друга своего мужа. Когда я однажды поделился своим неприятным предположением с Вадимом, он меня заверил, что ни о каком пренебрежении не может быть и речи, потому что Надя, как и сам лучший друг относится ко мне как неизбежному, непонятному, но все-таки безобидному и родному злу.

Первое время бесшабашный друг Вадима, конечно, вызывал в ней понятное женское беспокойство. Девушка боялась, что дух свободомыслия и культ игнорирования любых душевных привязанностей, распространяемые другом её бойфренда в пространстве, могут ненароком передаться её избраннику и у того возникнут несовместимые с уютным семейным счастьем идеи. Но Вадим был до беспамятства влюблен в свою подругу. Надя, как и все женщины, эту любовь чувствовала подсознательно. А уж когда правильный и честный Вадим сделал ей предложение, расслабилась настолько, что даже перестала каждые полчаса присылать другу обеспокоенные смски, если мы с ним задерживались на работе.

Прохожу в гостиную и вижу нескольких наших общих знакомых и парочку школьных товарищей. Обвожу взглядом комнату, и замечаю Илью – нового приятеля Вадима. С этим человеком меня Вадим познакомил совсем недавно: я однажды застал их в офисе, что-то горячо обсуждающими. Илья, развернув ноутбук экраном к Вадиму, что-то горячо ему рассказывал, а партнер, подперев ладонью подборок, внимательно вглядывался в изображение. Как я понял позже, Илья руководил одним из направлений нашего потенциального клиента и обратился к нам в агентство за услугами. Какими именно услугами, я у Вадима уточнять не стал: мы обычно не совали свой нос в проекты друг друга, поскольку и своих забот всегда хватало. Если Вадиму требовалась моя помощь, он обычно просил об этом напрямую, а без надобности мы друг друга не теребили.

К моему удивлению, Илья тоже оказался сегодня в числе приглашенных гостей, и когда я вошел, мужчины о чем-то тихо переговаривались, сидя на углу стола.

Глядя на эту внезапно вспыхнувшую приязнь между клиентом и его потенциальным подрядчиком, можно было бы заподозрить друга в кривлении душой во имя коммерческих интересов агентства. Однако, стоило чуть внимательнее приглядеться к Илье, как сразу становилось понятно, чем объяснялась эта внезапная деловая дружба.

Илья был точно таким же уютным, предсказуемым и семейным человеком, как и мой друг. Его плавная мимика, манера строить фразы и неторопливые жесты сытого кота выдавали в нём те самые качества, которые так ярко выделялись в Вадиме. Даже на праздник Илья пришел со своей тихой и скромной супругой (не расслышал её имени, когда она представилась) и маленьким сынишкой. Сходство впечатления, которое производили новоиспеченные партнеры, было настолько сильно, что я готов был поспорить, что обнаружу на парковке второй уродливый мини-вэн, если прямо сейчас предложу джентльменам спуститься вниз.