Чтение онлайн

– Дверь закрылась, – как-то нервно сказала женщина, зачем-то хватаясь за висящий на груди медальон в виде креста.

Я только согласно мявкнул. Действительно, как-то глупо получилось, хотя Пантелей дома и, думаю, если что, откроет, а нет, так подожду Ярослава во дворе, все веселее, чем дома сидеть.

– Мадам. – Я вновь повернулся к женщине, которая зачем-то взяла в руки маленькую метлу, которую мой хозяин называет «веник». – Разрешите, мяу, откланяться и простите за мое столь нелепое появление, мяу.

Женщина быстро закивала и принялась обмахиваться веником, используя его вместо веера, впрочем, в этом несколько глупом поступке ее обвинить трудно, ибо в коридоре действительно было душно.

– Аааа… Ярослав где? – спросила она, едва я собрался спускаться по ступенькам, при этом почему-то несколько заикалась.

– Уехал, с другом, – махнул я хвостом и, улыбнувшись на прощание, поскакал вниз. Спустившись на пару этажей, я услышал наверху какой-то странный звук, как будто кто-то уронил на пол куль с мукой, однако возвращаться не стал, мало ли что в этом доме происходит, а излишнее любопытство, как известно, сгубило многих моих сородичей.

На улице было пустынно. Огромный двор, утыканный какими-то причудливыми металлическими конструкциями, по которым лазила пара ребятишек, буквально изнывал от жары, что обрушивало на него неутомимое светило. Это было видно по опущенным ветвям деревьев, птицам, тщетно пытавшимся укрыться в тени листвы, горячему воздуху и какой-то ленивой тишине, окутавшей окружающее пространство. Даже далекий лай собаки и тот словно тонул в этой жаркой вате зноя. Лишь у подъезда, на лавочке, в тени дерева, приютились три старые женщины, чем-то отдаленно напомнившие мне ту самую бабушку Ягу, у которой жил мой друган Василий. Мировой, надо сказать, котяра, мы с ним быстро нашли общий язык, жалко, тогда Ярослав не захотел задержаться у этой гостеприимной старушки подольше. Так вот, бабушки дружно уставились на меня, причем с таким подозрением, будто бы я не благородный кот, а какая-нибудь шавка подворотная. Видимо, эти старушки выполняли здесь функцию местных стражей порядка, ибо в их глазах буквально плескалась бдительность, а также иногда мелькали различные буквы местного закона, хотя, может, мне это от жары померещилось. Как бы там ни было, но я прошествовал мимо лавочки буквально строевым шагом, чувствуя буравящие меня взгляды, и облегченно вздохнул, лишь миновав сих бдительных стражниц. (Эх, бабушки, бабушки, бабушки старушки… ну, и дальше по тексту песни.)

– Понавезли всяких чудных тварей, – раздалось позади.

– И не говори, Петровна, – поддакнул другой голос. – Я как увидела эту зверюгу, сама испугалась, ну, чисто пантера. Я такую давеча по телевизору видела, говорят, страшная хищница.

– Ой, да не смеши, Лексевна, какая ж тебе это пантера, в той росту сколько, а в этой. Кошка это Крайнова, неужто не слыхали, что Ярик наш вернулся из-за границы, вот и приволок себе чудо такое. Я эту кошку с ним видела, когда он только вернулся, мы тогда тут с Егоровной сидели, а он мимо проходил, так сказал, что ученая она у него и страшно дорогая – почти полмиллиона рублей стоит. (Интересно, когда я такое говорил?)

Это… это я-то кошка!! Да у меня аж шерсть дыбом поднялась от возмущения. Я уже хотел обернуться и сказать этим пожилым дамам, что они ошиблись, ибо всякому разумному существу видно, что я КОТ и никто иной, но тут дверь подъезда открылась – и на улицу выбежала маленькая беленькая собачка, которая при виде меня залилась диким лаем. Пришлось срочно ретироваться. Нет, я не испугался, вы не подумайте чего такого, просто не люблю связываться с такими вот мелкими и гавкающими, прав не прав, все равно виноватым будешь, ибо тот размерами больше. Однако настырная собачонка не отставала и преследовала меня по пятам, заливаясь истеричным гавканьем. В результате мне это надоело, и я, забежав в кустарник, растущий рядом с большим деревом, дождался, пока собачонка появится рядом, и быстрым движением, схватив ее за заднюю лапу, втянул в свое укрытие. Приподняв за ошейник, я посмотрел в ее ничего не понимающие глазки своим строгим, но очень справедливым взглядом и ехидно поинтересовался, что это ей, собственно говоря, надо. Собачонка сделала изумленный вид «мол, о чем это я говорю таком?» и истерично замотала головой, после чего попыталась что-то гавкнуть, но в результате издала лишь какой-то протяжный писк и застыла, смотря на меня осоловевшим взглядом.

– Лайночка, лапочка, где ты?! – раздался женский голос. – Иди ко мне, брось эту вшивую кошку.

«Опять кошку, да еще и вшивую!!»

Я воздел глаза к небу, прося прощения у местных богов, и выпустил когти… Спокойно, господа и дамы, я ничего такого с бедной собачкой не сделал, просто несколько украсил ее шкурку надписью «Я КОТ» путем выдирания лишней шерсти, после чего отпустил к хозяйке.

Вот только не спрашивайте меня, откуда я знаю местную письменность, – знаю, и все тут. Эту свою странную особенность я заметил еще во время нашего первого путешествия с Ярославом. Стоило мне прибыть в новый мир, как я тут же начинал понимать, что говорят местные жители, а также их письменность. Не знаю, откудова у меня сие умение, однако, возможно, это относится к неким способностям животных-хранителей, коим я сейчас являюсь по прихоти одной золотистой драконицы. (Кстати, я этому тоже всегда удивлялся.) Возмущенный женский вопль, прилетевший от хозяйки бедной собачки, а также обещание лишить меня всего самого дорогого и бесконечно ценного моему организму свидетельствовали о том, что мое послание было успешно замечено и прочитано. Я довольно усмехнулся и быстренько ретировался в сторону арки, ведущей из двора, так как связываться с разъяренной женщиной себе дороже, а уж если она решит реализовать свои обещания… нет уж… эх, спасайте меня, мои лапки, да побыстрее.

Я словно черная молния вылетел со двора и понесся в направлении местной продуктовой лавки, которую мы не так давно посещали вместе с моим хозяином, и лишь спустя пару минут понял, что бегу куда-то не туда. Я остановился и некоторое время с изумлением оглядывал обступившие меня здания. Странно, вообще-то я всегда отличался хорошим чутьем направления, впрочем, видимо, просто не туда свернул. Я быстренько проследил в уме проделанную мною дорогу и с грустью констатировал, что попытка сократить путь через один из дворов, скорее всего, и привела меня к сему печальному результату – видимо, придется возвращаться. Я вздохнул. Лапы, они, знаете, не железные, и одно дело по земельке да травке ходить, и совсем другое – по этому странному серому камню, коим замощены местные дороги. В общем, я уже собрался было идти обратно, как вдруг мой зоркий взгляд заметил небольшую вывеску на здании напротив, извещавшую о том, что здесь находится торговая лавка. Вот повезло-то! Я быстренько направился туда и, прошмыгнув внутрь, огляделся. В принципе, лавка как лавка, ничего интересного, если не считать, конечно, каких-то странных полок, закрытых зачем-то стеклом и издающих низкий утробный гул. Между этими полками был зажат небольшой прилавок с сидящей за ним продавщицей, которая что-то пила из кружки и смотрела небольшой телевизор на холодильнике. На меня она даже внимания не обратила. Я с облегчением поднялся на задние лапы, ибо хождение на четырех для меня до сих пор не является привычным методом передвижения, и прошелся вдоль витрин, разглядывая лежащие в них продукты: какие-то коробочки, сверточки, бутылочки, все в разноцветной упаковке, от которой аж в глазах рябило. В следующей витрине я обнаружил ряды колбас и сарделек очень подозрительного вида, а также копченое мясо или что-то на него похожее. Кроме того, в углу обнаружилась небольшая разноцветная витрина с надписью «Мороженое», что меня обрадовало больше всего, ибо это лакомство у нас в академии можно было достать только в поселке, что расположен рядом, а там я бываю редко. (Блин, что же это за городок-поселок такой? Глафира ведь о нем тоже упоминала, а я вот за все время дальше поселка учителей никуда и не ходил, впрочем, мне и там приключений хватило. Однако, когда вернусь, надо устроить променад по окрестностям с целью их подробнейшего изучения.)

Я достал деньги и… так, дамы и господа, только не спрашивайте, где я храню свои личные вещи, это тайное место и, поверьте, совсем не то, что вы могли бы подумать, а то кое-кто уже предположил… (Помню, помню, бедный Дорофеич. Половник тогда Глафира погнула, хотя наш завхоз просто искренне пытался понять, откуда это котейка достает все свои хитрости, и так как одежду Батон отродясь не носил, то гном просто представил… ну, и получил прямо по маковке.)

– Мадам, разрешите вас отвлечь и поинтересоваться, нет ли в вашей лавке свежей сметанки? – вежливо спросил я.

– Тетрапак ноль пять по двадцать пять рублей, десятипроцентная, – бросила женщина, не отрывая взгляда от телевизора.

Я на пару секунд задумался, пытаясь понять сказанное, и в конце концов решил, что этим чудным словом «тетрапак» дама назвала ту странную емкость, в которой здесь продают сметану. А вот что такое «ноль пять» и что значит «десятипроцентная», я понять так и не смог, впрочем, сие не так уж и важно, главное, что в этой лавке наличествовал нужный мне благородный продукт.

– Мне пять крынок сметаны, два мороженого и железную емкость кваса. – Последний я решил приобрести для Ярослава, который очень любит этот напиток, а я ведь очень заботливый кот и беспокоюсь о своем хозяине.

– Чего? – продавщица наконец-то оторвалась от созерцания телевизора.

– Здравствуйте, мадам.

Ее глаза удивленно расширились, и она, непонимающе оглядев магазин, вновь обратила свой взор на меня.

– Кот, – наконец констатировала женщина, тут же добавив: – Черный.

– Вы правы, мадам, – поклонился я. – Так как насчет моей покупки?

Глаза женщины приобрели какое-то странно пьяное выражение, и она, мотнув головой, зачем-то потрогала себе лоб, затем протерла глаза и вновь посмотрела на меня. Я дружелюбно улыбнулся и протянул ей деньги.