Отметка Калта

Это легендарная эпоха. Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын Гор отвернулся от света отца и принял Хаос. Его армии, могучие и грозные космические десантники, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные воители сражались плечом к плечу как братья, защищая галактику и возвращая человечество к свету Императора. Теперь же они разделились. Некоторые из них хранят верность Императору, другие же примкнули к Магистру Войны. Среди них возвышаются командиры многотысячных Легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо из вступивших в битву друг с другом сторон не очевидна.

Планеты пылают. На Исстване V Гор нанес жестокий удар, и три лояльных Легиона оказались практически уничтожены. Началась война: противоборство, огонь которого охватит все человечество. На место чести и благородства пришли предательство и измена. В тенях крадутся убийцы. Собираются армии. Каждый должен выбрать одну из сторон или же умереть.

Гор готовит свою армаду. Целью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, Император ожидает возвращения сбившегося с пути сына. Однако его подлинный враг — Хаос, изначальная сила, которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.

Жестокому смеху Темных Богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. Если Император потерпит неудачу и война будет проиграна, всех ждет страдание и проклятие.

Эра знания и просвещения окончена. Наступила Эпоха Тьмы.

Пение людей-жрецов, подручных Эреба, достигло пика, когда тот развернул благословенный покров и извлек анафем. Темный Апостол почтительно поднял оружие, сжимая эфес одной рукой и поддерживая клинок открытой ладонью другой, чтобы плоть не коснулась смертоносного лезвия.

Анафем не был создан ни из металла, ни из камня, однако имел свойства обоих материалов и казался теплым на ощупь, словно обладал жизнью. Это оружие было похищено у интерексов, и его клинок ранил Магистра Войны, направив того по истинному пути. Священный артефакт, ключевой элемент замысла, охватывавшего десятки тысячелетий.

И теперь Эреб должен был разрушить его.

Он посвятил меч изваяниям четырех сил, возвышавшимся в сакеллуме «Длани судьбы», произнося молитвы с заклинаниями и поочередно приветствуя ужасных владык варпа. Шеренга из восьми жрецов-культистов с курильницами и иконами повторяла каждое его движение, усиливая просьбы хором своих голосов.

Они отстали от Эреба, когда тот торжественно зашагал к священному алтарю Октета, занимавшему главенствующее положение в нефе. Темный Апостол не жаловал простых смертных, но эти жрецы входили в число его наиболее доверенных слуг.

Его действия должны были оставаться в тайне до назначенного времени. Двери были закрыты на засовы. Снаружи на страже стояли телохранители.

Перед огромной звездой из меди и железа располагалась наковальня, специально отлитая и освященная для одного-единственного ритуала. По обе стороны от нее стояли наготове мастера в одеяниях с капюшонами — Гальдир, глава варп-кузнецов Темного Апостола, и его первый подмастерье. Им предстояло помогать Эребу, направляя его удары и отводя в сторону высвобождаемые гибельные силы.

Варп-кузнецы даже не пошевелились, когда Эреб направил на них ужасный клинок. Певый капеллан взялся за эфес обеими руками и поднял анафем острием вверх, поднеся ко лбу. Закрыв глаза и быстро шепча молитвы, Темный Апостол положил святое оружие, которое привело Гора Луперкаля к свету, на наковальню.

Жрецы опустили иконы и погасили факелы. Они извлекли из рукавов атамы. Пение стало ниже.

Эреб принял от подмастерья варп-кузнеца покрытый рунами молот. Боек сходился в устрашающее острие, как у кирки, и потрескивал от сдерживаемой энергии разрушающего поля.

Темный Апостол долгий миг глядел на клинок. То, что должен был сделать Эреб, казалось святотатством, однако оружие исполнило свое предназначение.

По крайней мере в этой форме.

Эреб крепко прижал клинок. Бормоча запретные заклинания, вырванные из разумов мертвых металлургов-кинебрахов, он занес молот над головой и с силой опустил. Навершие молота полыхнуло, ударившись о неведомый сплав, из которого был изготовлен анафем. Раздался грохот и жуткий вопль, словно само оружие закричало от боли, и жрецы вонзили ритуальные атамы себе в сердце.

Они поступили так по собственной воле. Эреб предложил им великую честь первого помазания нового оружия против Ложного Императора. Жрецы упали, кровь хлынула на каменные плиты пола, и души с ликованием помчались в варп, пока гимн обрывался сдавленным предсмертным хрипом. Темный Апостол вознес молитву, чтобы их слабые сущности оказались достаточным подношением.

Меч начал корчиться в руке. Это было незаметно для глаз, однако Эреб чувствовал, как оружие дрожит и извивается, будто мускулистая и смертоносная змея.

Эреб закричал на черном наречии кинебрахов и ощутил, как воздух смещается под гнетом смертоносных слов. Он бил молотом снова, снова и снова.

Громоподобный треск. Вспышка зеленого света.

Эреб отшатнулся назад, молот выскользнул из руки и упал в лужу крови на полу. Темный Апостол сам чуть не рухнул, получив удар толикой святой мощи оружия, которую выпустил на волю. Мускулистая рука онемела до плеча, на кисти болезненно плясали электрические искры.

Он вновь осторожно приблизился к наковальне. Меч звенел все тише. Рядом с ним лежал кусок странного металла длиной с палец. Над анафемом переливалось жаркое марево, он был поврежден, но все еще сохранял целостность. Эреб почувствовал благоговение перед этим богоубийцей, орудием конца времен.