Шрифт:
Курить не хотелось совершенно, но выбросить начатую сигарету рука не поднималась. Кроме этой, их ещё осталось всего две штуки. Олег морщился, но докурил до середины. С облегчением потушил окурок и зашвырнул в ненастную тьму.
Самому Олегу сигареты, конечно, не продавали. Приходилось обращаться к Максу — он хоть и учился тоже в девятом, но выглядел как студент. Правда, он брал за услугу полпачки, но это лучше, чем ничего.
Однажды Олег стрельнул сигарету у брата. Кто же знал, что он их считает! Скандал получился до небес. И месяц без компа и карманных денег. Хорошо хоть, он перестал драться. Так и сказал: «Тебе теперь пятнадцать, это мой тебе подарок». Подарок, ага. Мобильник новый зажал…
Моросил дождь. В осенней темноте мрачно вырисовывалось заброшенное здание санатория. В густых кустах прятались остатки детской площадки. Деревянный домик, похожий на избушку на курьих ножках, раньше был, наверное, горкой, но почти всё сгнило. Даже забираться наверх приходилось по столбу.
Олег приходил сюда, когда ему было грустно. Он знал, что эту развалюху не видно с дороги. В темноте даже в двух шагах её нелегко заметить, всё заросло кустами сирени. Здесь можно почувствовать, что ты один на целой планете.
Тем более что так и есть.
День начинался неплохо — в школе спросили два раза, удалось, как всегда, пустить пыль в глаза. Олег привык к пятёркам и почти не учил уроков. Первая четверть скоро закончится, и, похоже, оценки проблем не вызовут. Расслабленно думая о скорых каникулах, Олег пришел домой… И тут появился брат.
Олег услышал, как хлопнула входная дверь, и вырубил комп. Раньше он просто сворачивал все окна, но после того, как брат открыл их снова и прочел всю переписку в «аське» и все сообщения «В Контакте», Олег вырубал машину намертво. Правда, система этого не любит, но второго раза Олег бы не пережил.
Брат стремительно вошел в комнату.
— Опять целый день за компом сидишь?
— Только собирался включить!
Брат потрогал системник у решетки вентилятора. Олег обмер. Если бок тёплый…
Но брат пренебрежительно бросил:
— Ну, допустим. На тренировку собираешься?
— Собираюсь.
— Покажи.
Олег с обиженным видом достал из шкафа пакет, отвернул край.
Увидев кимоно, брат слегка успокоился.
— Во сколько начало?
— В шесть.
— Тебе пора выходить.
— Да, сейчас. Собирался только сообщения глянуть…
— Знаю я твои сообщения. Давай, живо.
Олег сунул пакет в рюкзак и вышел из дома. В голове крутилось: «Задолбал. Задолбал. За-дол-бал».
Ни на какую тренировку Олег, конечно, не пошел — он бросил карате ещё летом. Олег собирался сходить к Севке, позависать в и-нете, пока у того предки на работе. Но теперь настроение было испорчено, тусоваться не хотелось. Олег быстрым шагом дошел до угла дома (а вдруг брат из окна смотрит), а у торца дома резко изменил направление и нырнул в кусты.
В густых зарослях скрывался небольшой стальной люк, а под ним — бетонное углубление. Как будто специально для тайника. Олег хранил там сигареты, а когда уходил надолго, запихивал в нишу рюкзак.
Отделавшись от ненужного груза и спрятав остаток сигарет во внутренний карман, Олег вышел на проспект. Теперь он чувствовал злорадство: давай, братик, контролируй… Думаешь, всё про меня знаешь, да? Ничего ты не знаешь…
С этими мыслями Олег проехал три остановки на автобусе, прошел через заброшенный санаторий и устроился в домике на детской площадке. Посыпался мелкий дождик, Олег закурил… и почувствовал себя самым несчастным человеком на свете.
У всех людей, как у людей, мама и папа. Или хотя бы мама. А у него никого. Только брат придурочный. В детском доме, говорят, и то лучше, жизнь нормальная, никто по ушам не ездит. А брат как командир в армии, только орать и умеет. Как будто сам в четырнадцать лет был паинькой!
На самом деле, в детский дом не хотелось. Жалко бросать привычную комнату, журчащие трубы в ванной, даже вытертый коврик у двери. Коврик ещё мама покупала…
Не надо про маму. Ладно…
Вот бы жить дома одному! Пособие самому на себя получать и не париться. А то брат как урод, вечно доколёбывается…
На дороге вдруг затопали — бежало несколько человек, с гоготом и криками. Олег моментально ощетинился — что им тут надо? Это его место!
Они влетели на полянку перед детской площадкой. Один — молча, метрах в пяти от трех других. Догонявшие на бегу выкрикивали:
— Стой, хуже будет!
— Догоним!
— Ноги выдернем! Гыгыгы…
Олег поморщился и отодвинулся поглубже в тень. Он не любил таких. И тех, кто бежит, и тех, кто догоняет. Бежать надо со смыслом. К остановке, где дежурит полиция, или просто в людное место. Да и вообще западло это — бегать, лезут к тебе — дай по морде. Не умеешь, иди на карате или бокс, учись. Мужик должен уметь защитить себя. Бежать в темноту разрушенного санатория вообще нет смысла. Здесь могут запинать насмерть.
Тех, кто догоняет, Олег не терпел ещё больше. Стая. Не зря их называют «хорьки».
В прочем, это не его дело. Олег часто видел, как разные компашки вязались к ребятам, но никогда не вмешивался. Ему своих горестей хватало.
Беглец улепётывал в сторону разрушенной спортплощадки. За ней начиналась дорога. Скорее всего, та, что вела вокруг санатория. Олег по ней никогда далеко не ходил, но дорога здесь одна. И на ней беглеца, скорее всего, догонят.
Олег прислушался, но шума драки не услышал. Неужели ещё не догнали? Или парень не зря бежал сюда? Знает какое-то особое место?
Из кустов вывалились «хорьки».
— Куда он делся? — злобно спросил один.
— А во я знаю! — огрызнулся второй. — Ты сам видел, он исчез как в кино.
— Может, сиганул незаметно? И нам в темноте приглючилось?
— Тебе, может, и приглючилось. А я тяжелым не бахаюсь.
— Ты чё сказал?
— Ничё.
Третий буркнул:
— Там тупик, чуваки. Пошли отсюда.
Они щедро вставляли между словами однообразные матюки, и Олег снова поморщился. Повезло беглецу, смылся. Это тупое зверьё, они меры ни в чём не знают.