Чтение онлайн

— А может, правда? — тихо засомневалась Лера. — Стихи все-таки неплохие. За душу берут…

Мураш: вскинул голову, глянув на Леру, как на милиционера, который очень вовремя появился за спинами хулиганов.

— Я правду вам говорю… — хлюпая носом, проговорил он. — Мой отец ехал на десятой модели с номерным знаком «два ноля…»…

Дацык вдруг вскочил, вцепился обеими руками в Мураша и повалил его спиной на стол. С рычаньем, которого испугался бы самый кровожадный хищник, он принялся расстегивать молнию на его груди; бегунок тотчас заело, и Дацык рванул края куртки, вырывая молнию «с мясом». Его волосатые руки с длинными костистыми пальцами бегали по груди Мураша, словно два испуганных паука. Затрещали пуговицы на рубашке. Едва не оторвав нагрудный карман, один из «пауков» впился своими членистыми мохнатыми ножками в изрядно помятый, обернутый в мутную пленку паспорт. Дацык раскрыл цаспорт на первой странице, перевернул вторую, третью…

— А-а-а! — завопил Дацык и принялся хлестать паспортом по лицу Мураша. — Все сходится, оглобля неструганая! Ты врешь, но сопротивляешься! Убью! Убью!

При каждом слове Дацык наносил по сизому носу Мураша удар паспортом, у которого уже порвался листок с отметкой о регистрации.

— Это совпадение, — всхлипывал Мураш, не пытаясь хоть как-то защититься. — На свете бывают всякие, даже самые удивительные совпадения…

Мне было противно смотреть на Мураша и озверевшего от ненависти Дацыка, и я встал из-за стола.

— Любуйся, любуйся! — остановил меня Альбинос. — Твой приятель. Ты его сюда привел.

— Мне надо просушить ботинки, — ответил я.

— Дацык тебя проводит!

Экзекуция наконец закончилась. Дацык свернул паспорт трубочкой, вставил его в рот Мурашу и только после этого оставил его в покое. Он вытер со лба пот, поправил воротник своей куртки и выудил из заветной коробки початую бутылку. Наполнил рот водкой, прополоскал горло и проглотил.

— Чтобы через пять минут духу здесь твоего не было! — сказал он Мурашу.

— Я должен… я должен, — зашлепал губами Мураш, словно еще смаковал вкус обложки паспорта. — Я должен найти место гибели своего отца…

— Кто-нибудь! — взмолился Дацык. — Закройте ему рот! — И, с укором взглянув на Альбиноса, который снова занялся своей трубкой, добавил: — А ты говоришь, меня должно тошнить от крови. Да умертвить этого бешеного скунса — это подвиг, который станет достоянием нации!

Бежать отсюда! Бежать прочь от этих психов, которые представляются людьми! Бежать немедленно, без колебаний и страха! Чавкая мокрыми ботинками, я пошел к своей хибаре, Дацык понял меня почти что правильно.

— Эй, не гони! — хмыкнул он за моей спиной. — Мне тоже противно на этого Антошку смотреть. Вот же паскудный тип, да? Батя в больнице загибается, а он здесь нам песенки чирикает…

Вот и мой сарай. Больше ты не будешь для меня приютом, старина! Сгущаются сумерки. Ночь станет моим верным союзником. Сейчас как никогда я чувствовал себя сильным и свободным. Ай да молодец Альбинос! Какой умный ход сделал, чтобы уличить Мураша во лжи. Как ему удалось разыскать его отца? Наверное, отправил запрос в справочную Нальчика… Но об этом потом. А сейчас все внимание на дверь, на почерневшую от солнца и снега дверь в хибару… Я остановился перед ней. Дацык, нахмурив брови, смотрел на меня. Он что-то заподозрил?

— А ты что ж, даже ужинать не будешь? Тебя мы с довольствия не сняли. Напротив, водочкой сегодня побалуем.

— Сначала просушу ботинки.

Сейчас он должен приказать мне отойти на несколько шагов, после чего сунет пистолет за пояс и возьмется за скобу. Но чего он медлит? Почему смотрит себе под ноги?

— Чьи это следы? — пробормотал Дацык и поставил ногу рядом с четким отпечатком рифленой подошвы. — Не мои… А ну-ка, задери ногу! У тебя какая подошва?

— Не надо ничего задирать, — вдруг прозвучал незнакомый мужской голос. — Это мои следы.

Дацык не успел обернуться, как ему в затылок уперся автоматный ствол. За его спиной стоял невысокий коренастый милиционер в серой форме с лейтенантскими погонами. На поясном ремне висела портативная радиостанция, которая безостановочно шипела, будто внутри нее жарилась яичница. У лейтенанта было широкое доброе лицо, на котором чеканно вырисовались хроническая усталость и лень. Дацык оторопел и стал медленно-медленно разгибаться и поднимать руки, словно он был водолазом и работал сейчас на глубине. Я обратил внимание, что пистолета в его руке уже не было, он успел незаметно сунуть оружие в карман куртки. Наивно полагать, что внезапное появление в бандитском логове гаранта справедливости и законности привело меня в чувство восторга. Наверное, я испытывал те же чувства, что и Дацык. С моим заклятым врагом мы вдруг стали союзниками.

Лейтенант убедился, что Дацык правильно отреагировал на его появление, опустил автомат и перевел взгляд на меня.

— Вацура Кирилл Андреевич?

Я пожал плечами, будто надеялся, что эту непреложную истину еще можно будет поставить под сомнение. Лейтенант сдвинул кепи на затылок, промокнул платком вспотевший лоб и как-то нерешительно, словно был согласен рассмотреть альтернативные предложения, произнес:

— Ну что? Пойдем к столу?

На Дацыка страшно было смотреть. У бедолаги было такое лицо, будто он всю жизнь верой и правдой вкалывал на заводе и вдруг ему объявили, что пенсии у него никогда не будет, да еще в грубой форме выставили за ворота. Я чувствовал себя не менее скверно. Милиция нашла меня там, где я меньше всего ждал ее.

Компания, сгруппировавшаяся у стола, пережила появление милиционера еще тяжелее, чем мы с Да-цыком. Надо сказать, что Альбинос и Лера, которые сидели лицом к склону, не сразу разглядели за моей спиной низкорослого лейтенанта. Получилось, что мы подсунули им милиционера неожиданным сюрпризом, буквально вручили его, как хлеб-соль. При виде человека в форме и с «Калашниковым» наперевес Лера потеряла дар речи. Раскрыв рот, она с откровенным ужасом уставилась на погоны со звездочками. Альбинос остался внешне спокойным, даже трубка не дрожала в его пальцах, но держал он ее криво, отчего тлеющие угольки сыпались ему на грудь. Альбинос не замечал этого, как и едкого запаха горящей синтетики. Шоковая пауза затянулась. Дацык, не желая, чтобы ответственность за появление милиционера Альбинос возложил на него, развел руки в стороны, пожал плечами и пробормотал:

— Вот гость к нам пожаловал… Вот только откуда — ума не приложу!

— Лейтенант Рукомойский, — представился милиционер, снова вздохнул и добавил: — Уголовный розыск. Прошу документики на стол.

— А мы ничего плохого не сделали! — не вовремя обрела дар речи Лера.

— Охотно верю, — ответил лейтенант, сел за стол, снял кепи и тщательно протер влажную лысину платком.

Альбинос протянул ему два паспорта — свой и Леры. Лейтенант покосился на меня и Дацыка:

— Присаживайтесь пока… А то торчите, как вышки за колючей проволокой.