Отец
Шрифт:
– Ну поняла, поняла. Побежали скорее, пока не повязали…
Игорь в удивлении покачал головой, с безнадёжным видом взмахнул рукой и побежал вслед за уже бегущей Людмилой. Через несколько секунд они оба скрылись за поворотом ближайшего переулка.
Глава 2
Квартира Петра Ивановича Свирина, отца Игоря, была обставлена довольно скромно, но при этом трудно было понять, почему казалось, что здесь живёт довольно состоятельный человек. Наверное, потому что её хозяин обладал настолько тонким дизайнерским вкусом, что в рационально и комфортно организованном интерьере квартиры даже специалисту было бы трудно что-то прибавить или убавить.
За столом, под мягким светом симпатичного абажура, молча и сосредоточенно сидели Пётр Иванович, Игорь и Людмила. На столе ничего не было, только пустая скатерть.
Пётр Иванович глубоко вздохнул и протяжно выдохнул:
– Да-а-а… Ну дела, сынок, ну дела… Хорошо, мать не дожила… Она бы не выдержала этого…
Игорь решительно вскочил, рубанул рукой воздух:
– Отец, я утром прямо пойду сдаваться!
Пётра Иванович ответил неспешно, спокойно и рассудительно:
– Ну зачем же сдаваться, сынок?.. Зачем?.. Чтобы я много лет не видел тебя?.. А скорее всего, при таком раскладе, и вовсе не увижу уже никогда… Мне ведь семьдесят пять, сынок. Ты не забыл об этом?..
Игорь сел:
– Не забыл, отец. Но я живой человек с живой человеческой душой. И я так не могу. Понимаешь? – решительно, по слогам простонал. – Не мо-гу! Я, возможно, убил его. Как ты этого не поймёшь?
Пётр Иванович повернулся к Игорю:
– А если бы он убил твою жену?
– Да уж, убил бы! Слабак толстозадый!..
– Но ведь она дважды падала! – вскинул обе руки вверх Пётр Иванович. – Ударься хоть разок головой о бетонную дорожку, и всё – летальный исход. Так, кажется, в таких случаях говорят врачи?..
Игорь встал, начал ходить по комнате, с раздражением поглядывая то на отца, то на жену:
– Какие вы все расчётливые… И ты, отец, и она…
Пётр Иванович хмыкнул:
– Не без этого, сынок, не без этого…
Игорь кивнул на Людмилу:
– Человек лежит, практически убитый мною, нуждается в помощи, а она голосом семнадцатилетней девушки говорит со скорой, хладнокровно рассчитывает, что нам дальше делать, как драть когти, как она выразилась… от тяжело раненного… И ты, отец, вместо того чтобы понять меня… – язвительно процитировал. – "Ну зачем же сдаваться?.. Чтобы я много лет не видел тебя?.. При таком раскладе…" – резко остановился рядом с отцом. – И у тебя, как и у неё, – ткнул пальцем в Людмилу, – в таком положении может вот тут, – приложил ладонь к своей груди, – быть расклад какой-то, отец?..
– Конечно, сынок. И у меня, и у неё, – Пётр Иванович тоже приложил ладонь к груди, – вот тут, как говорится, полный расклад имеется…
Игорь всплеснул руками:
– Ужас! Я же убил человека! А вы, как бухгалтеры, хладнокровно высчитываете, как бы мне избежать наказания!..
Пётр Иванович тоже встал, подошёл и Игорю, положил ему руку на плечо:
– Ну а как не высчитывать, сынок?.. Она не хочет куковать много лет без мужа. А я останусь навсегда без внуков… Баланс отрицательный получается, если уж действительно бухгалтерским языком изъясняться…
Игорь недовольно снял руку отца с плеча:
– Но ведь, может, ещё и не так много дадут?..
Пётр Иванович, кряхтя, сел на стул:
– Сомневаюсь… Твой спецназовский удар тянет, думаю, лет на пятнадцать, не меньше… Ну какая же жена такое выдержит, когда ей, к тому же, уже за сорок?..
– Ну и пусть не выдерживает. Пусть замуж идёт. Я же не возражаю.
Пётр Иванович с горечью вздохнул:
– Да если б замуж, а то пойдёт твоя благоверная супружница апосля длительных колебаний в полном и безрадостном одиночестве по рукам… Подстилкой просто-напросто станет для мужиков с повышенным уровнем тестостерона в крови…
Игорь наклонился над лицом спокойно следящей за разговором отца и сына Людмилы:
– Ты слышишь, что про тебя говорят?
– Слышу.
– И это тебя не шокирует? Не обижает? – язвительно проакцентировал прямо в ухо Людмилы каждое слово Игорь. – Подстилочкой, говорят, будешь…
Людмила равнодушно отвернулась:
– А почему это должно меня шокировать и тем более – обижать? Отец-то твой, в отличие от тебя, мудр. Далеко и в корень зрит…
Игорь сел на стул, устало откинулся на его высокую спинку:
– Не вижу никакой мудрости. Почему ты должна пойти по рукам, даже если меня посадят надолго? Тебе чуть больше сорока. Ты ещё очень даже можешь и замуж выйти.
Людмила с горечью хмыкнула:
– Хм… Если бы ты, Игорёк, не только пользовался мною как станком для ежедневного секса, а хоть бы изредка посматривал на моё лицо, в мои глаза, на мои руки, то, возможно, заметил бы, что за двадцать лет жизни с тобой…
Игорь выпрямился, раздражённо перебил:
– Ну что-что-что за двадцать лет жизни со мной?..
Людмила спокойно и грустно продолжила:
– …глаза мои потускнели…
Игорь вскочил и начал нервно ходить по комнате из стороны в сторону, подчёркнуто демонстративно загибая пальцы:
– Так, раз! Глаза потускнели! Ещё что?..
Людмила не обратила никакого внимания на нервность Игоря:
– …руки огрубели и смахивают на руки старухи…
Игорь загнул второй палец, резко повысил голос:
– Так, два! Руки стали как у старухи Изергиль!..
Людмила неожиданно всхлипнула:
– …а кожа на лице покрылась сетью заметных всем, кроме тебя, морщин…
Игорь остановился, постоял в нерешительности несколько секунд, подошёл вплотную к Людмиле:
– Да?.. – наклонился над ней, внимательно посмотрел на её лицо, разогнулся, примирительно и виновато пробормотал, – да, действительно… Но… Люда, мы же все стареем… Это неизбежный процесс… А выглядишь ты всё-таки замечательно…
Людмила вытерла платочком слёзы, всхлипнула снова:
– Ага, так замечательно, что мне уже давным-давно ни один мужчина, кроме этого, вырубленного тобой чудака, не делал комплиментов, даже из простой вежливости…