Отчаянная девчонка
Шрифт:
– «По тундре, по железной дороге, где мчит курьерский Воркута – Ленинград! – дурным голосом заорала Матильда, так что птицы недовольно вспорхнули с куста.
– Да ну тебя, Мотька, прекрати, не до шуток!
– Это у меня на нервной почве!
Мы побежали домой мимо уваровской дачи, и навстречу нам выскочил Валерка, целый и невредимый.
– Валерка! Живой! – закричали мы. – Куда ты запропастился?
– Никуда я не пропастился, я научный эксперимент проводил! Наблюдал за Пахомычем.
– Кто такой Пахомыч?
– Кот. Живет на станции, здоровенный серый котяра, неужели не знаете? Тут народ говорит, что он к подружке на соседнюю станцию на поезде ездит. Вот я и решил проверить. Просыпаюсь утром, выхожу в сад, гляжу – Пахомыч чапает. Вот я от скуки и решил за ним пойти! И что вы думаете? Привел он меня на платформу, сидит, ждет, проходит товарняк, Пахомыч и ухом не ведет, сидит себе. Потом электричка приближается, он насторожился, а как она остановилась, шасть в вагон, ну, я, конечно, за ним. И что вы думаете, правда, на следующей станции сходит и прямиком топает к одному дому, а там кошка его поджидает, драная вся. И чего он в ней нашел?
Мотька вдруг размахнулась и отвесила Валерке оплеуху. Тот отпрыгнул и схватился за щеку.
– Матрена, ты спятила? – заорал он.
– Моть, ты чего?
– Чего! Чего! Ничего! Мы тут, понимаешь, с ума сходим, думаем, что он геройски погиб, а он за котячьей жизнью, видите ли, наблюдает. Мать чуть не в обмороке… Где ты был столько времени, обалдуй? Тебя ж с утра ищут!
– Да у меня денег с собой не было, а там контролер на обратном пути, пришлось пешком добираться! Это, Ася, я тебе объясняю, а с этой, с этой… я даже говорить не желаю! Моду взяла – по морде бить!
Глава XIX
ОСОБАЯ ПРИМЕТА
Немного успокоившись, Валерка заявил:
– А я, между прочим, времени зря не терял. Проходил мимо отделения милиции и вот что нашел!
Он вытащил из кармана мятую грязную бумажку.
– Это что такое? – спросила я.
– На мусорной куче валялась возле отделения. Там рядом доска, где объявления о розыске вешают. На доске новые, свежие преступнички висят, а на куче этот валялся, и чем-то мне его рожа знакома показалась. Поглядите, не наш ли это дружок Гена, по-моему, похож!
Он разгладил бумажку получше, потер ладонью и протянул нам. Оттуда на нас глядел человек, на первый взгляд не имеющий ничего общего с Генашей. Но только на первый. И хотя на портрете у него не было лысины, но взгляд змеиных глазок был очень похож. В графе «особые приметы» говорилось – на левой ноге сзади под коленом большое родимое пятно. Интересно, очень интересно!
– А по-моему, это вовсе не он! – пожала плечами Мотька. – Просто кто-то отдаленно похожий. А наш Геночка живет себе свободно, ни от кого не прячется.
– Я бы все-таки проверил!
– А как? Что тут проверять? – усомнилась я.
– Ногу! Родимое пятно!
– Интересно, а как это можно у бандита ногу проверить?
– Ну вы же такие изобретательные шерлокини! Вот и придумайте, как с него штаны стащить!
– Еще чего! Тебе надо, ты и стаскивай! – проворчала Мотька, но по ее глазам я видела, что она уже мучается этой идеей.
– И проверю, можешь не сомневаться! – заявил Валерка.
– Еще один научный эксперимент! «Проблема лишения штанов представителя уголовного мира» – вот тебе сразу название для диссертации!
Валерка прыснул.
– Матрена, сейчас схлопочешь! – крикнул он, но уже смеясь. – Значит, вы не хотите проверить Геночку.
– А как? – спросила я. – У тебя есть идеи?
– Вот тут сказано, что его зовут Лузгачев Виктор Викторович. Можно просто подойти и крикнуть: Витя!
– Ну конечно, и с него от страху сразу штаны упадут! – подхватила Мотька, и мы все покатились со смеху.
Но тут Валерку позвали обедать, и мы договорились, что под вечер он к нам зайдет.
– Слушай, Аська, столько информации на нас свалилось, что делать будем?
– Первым делом позвоним Коте!
– Тебе лишь бы с Котей пообщаться!
– У тебя есть другие соображения?
– Пока нет. Но, думаю, не стоит твоего Котю пугать, он же там себе места не найдет и может сгоряча глупостей наделать, засветиться где-то.
– Пожалуй, ты права, но как же нам-то быть?
– Погоди, подумать надо, не с бухты-барахты действовать! А то наломаем дров! – сказала Матильда голосом Михал Михалыча.
В глубокой задумчивости мы вернулись домой. Там уже знали, что Валерка нашелся.
– Вы чего такие мрачные? – спросил дед. – Опять какие-то сложности?
– Да нет… – вяло ответила я. – Просто настроение ни к черту.
– А вот это, милочка, я слышать не хочу! Что значит, плохое настроение? Это твое и только твое дело, если у тебя плохое настроение, как вы выражаетесь, от фонаря! Нельзя своим дурным настроением другим настроение портить! Постой, а может, все-таки есть причина?
– Нет!
– В таком случае не желаю больше ничего слышать про настроения!
– Дед! Ты так пристал, что, похоже, это у тебя плохое настроение!
– Ничего подобного! Клевета!
Но, к счастью, тут деда позвала Ниночка, и разговор оборвался.
После обеда мы с Мотькой отправились в лес – поглядеть, не созрела ли земляника.
– Аська, я, кажется, придумала, как нам на эту ногу взглянуть.
– Как?
– Сейчас тепло, они спят с открытыми окнами, можно взять палку с гвоздем…
– И что?
– Стянуть с него одеяло через окно.
– Глупости! А если он на спине спит? И потом, как ты через окно в темноте разглядишь, что у него на ноге?