Отчаяние
Шрифт:
— Не слышал что-то такого имени среди батыров. Вот про безродного разбойника Кияка, который непослушен воле наставника веры — эмира Абдуллаха, я кое-что слышал. Помнится, говорили мне, что этот проходимец нападает на ханские обозы, на стада…
Кияк-батыр усмехнулся прямо в лицо багадуру, все так же с презрением глядя на ятаган. Багадур невольно отбросил ятаган в сторону.
— У казахов обычно иначе называют людей, защищающих свое добро от грабителей, — сказал Кияк-батыр. — Не из наших ли сожженных кочевий гнали стада и везли обозы с добром эмирские собаки?!
«Что же, Абдысаттар знал, кого послать за моей головой, — подумал багадур. — Но почему у него такой ненавидящий взгляд? Что лично я сделал плохого этому джигиту?..»
— Как, ты сказал, зовут твоего отца?
— Жаубасар.
— Что же, и паршивый щенок называет себя волкодавом. Но убей меня Бог, если слышал я и про батыра Жаубасара. Из какого он рода-племени?
— Из рода аргынских батыров.
— Сколько же тебе лет?
— Мой покойный отец говорил мне, что я родился в тот же год, когда родился и Тауекель — пасынок перевертыша Шагая!
Побледневший багадур ухватился за ятаган. Он быстрым шагом подошел к связанному Кияк-батыру и перерезал веревки.
— Садись, Кияк — сын Жаубасара!
Кияк-батыр опустился на кошму.
— Говори!
— Пусть уйдет стража!
Багадур сделал знак, и стража отступила за дверь. Лишь старый лашкар остался у двери с саблей наголо. Когда товарищи позвали его, от ответил, что боится за багадура и хочет быть готовым броситься ему на помощь.
— Говори, почему так ненавидишь меня?!
— За что любить мне тебя, багадур?
— Кого обидел я из твоих родственников?
— Разве не мои родственники жили в тех аулах, прах которых ты пустил по ветру, багадур? Разве не моих братьев продают сейчас в рабство на всех базарах мира? Разве не моих сестер опозорили твои лашкары, прежде чем продать их в чужие гаремы?
— Я сам казах и с честными, послушными казахами не воюю! Лишь нашего общего врага баба-султана настиг я и уничтожил. Разве он не убил детей того же Хакназара, которому ты до сих пор предан?
— Молчи, багадур! Ты родился в Казахской степи, от казахской матери. Что ты делаешь со своей родиной?.. И месяца не прошло с тех пор, как побывал я в своем кочевье. Пепел и кровь остались там. И мы с братом моим Туяком поклялись полной мерой заплатить за это страшное преступление! Разве не твой хозяин эмир Абдуллах сделал это страшное дело? Не ты ли его верный раб? Так отвечай!
Кияк-батыр прыгнул на багадура, и они покатились по кошме как два барса.
— Разве не ты… Не твои друзья жгли наши аулы?! — шептал в ярости Кияк-батыр. — Ты идешь сейчас затопить кровью город Яссы и получить еще одну шубу с плеча эмира. Но не я, так брат настигнет тебя, убийца!..
Кияк-батыр не ел двое суток. Кроме того, он долго был связанным и потерял много сил в схватке с охраной. Багадур прижал его к кошме, подержал недолго и отпустил.
— Значит, ты и другие считают меня только изменником, который проливает родную кровь? — спросил он опять, словно ничего не случилось.
— Да… Но никто не удивляется этому. Когда приходит большая беда на родную землю, то такие сыновья рабыни, как мы с Туяком, защищают ее. А чего ждать от высокорожденных, да еще ставших приемышами, изменников!..
— Говори, батыр! — взревел Тауекель-багадур. — Говори, или я покончу сейчас с тобой и с собой. Я уже слышал что-то про свое рождение. Но мой отец Шагай…
— Он убийца, твой отец… Подлый убийца! — тихо сказал Кияк-батыр. Ему вдруг стало до боли жаль этого человека. Но он все равно расскажет ему тайну гибели его несчастной матери…
— Все… Все расскажите мне! — захрипел Тауекель-багадур, ухватив его за руку.
— Твою мать, как и подобает «белой кости», звали Куньсана, что значит «Подобная солнцу». Нашу с Туяком мать, как и подобает рабыне, звали Койсана, что значит «Подобная овечка». Но когда обрушивается на страну такое несчастье, как на нас, смерть не выбирает…
— Кто убил мою мать?! — глухо спросил багадур.
— Твой отец, которого называют Шагай-ханом…
— Говори!
Тауекель-багадур разжал пальцы, спустил руку батыра.
И Кияк-батыр рассказал Тауекель-багадуру тайну смерти Куньсаны.
— Да, значит, ты действительно не знаешь, что усыновивший тебя Шагай зарезал твою мать в день возвращения из Созака!
— Я… я помню только крик… — Голос у багадура вдруг стал чужим, тихим. — Она что-то кричала!..
— Хан Хакназар перед смертью велел мне, чтобы я рассказал тебе об этом, багадур. Не знаю, почему он этого хотел. Но когда я увидел, что ты с врагами, то решил попросту убить тебя!
— Почему же никто не рассказал мне об этом раньше?!
— Потому что всех, кто знал правду, Шагай-султан зарезал вместе с твоей матерью!
— Что же стало с твоей матерью, с Койсаной? — спросил вдруг багадур.
— Рабыню Койсану отдали в жены бедному и неродовитому батыру Жаубасару. — Кияк-батыр посмотрел прямо в глаза Тауекель-багадуру. — Мне нечего стесняться ни отца моего, ни матери!
Тауекель-багадур опустил голову:
— Какова же судьба твоих родителей?
— Батыр Жаубасар погиб в бою с напавшими на наше зимовье джунгарами…
— А… Койсана?
— Я нашел ее убитой на пепелище… Это сделали твои лашкары, багадур!
Стоявший все время прижавшись ухом к резной двери лашкар вдруг отскочил в сторону. Из шатра вышли Тауекель-багадур и пленник. Взяв под уздцы одного из своих коней, багадур сделал знак не сопровождать его и пошел вместе с батыром в степь.
Далеко за лагерем остановились они, и багадур, ни слова не говоря, передал поводья Кияк-батыру. Тот вскочил на коня, но не трогался с места, глядя на багадура.