Чтение онлайн

Это возможно? Кто знает…

Небесная канцелярия разберется. Это удел высших небесных сил.

Сзади раздался приветливый голос.

– Я не помешал?

Мечтательная троица обернулась. Это пришел Серебров, приветливо улыбался и помахивал маленьким букетом полевых цветов.

– Денис! – вырвалось у Светланы.

– Это вам, – официально вручил он презент. – В знак признательности за успешное партнерство.

– Я тронута!

– О! – опомнился Толик. – Я вас искал. Как вы поживаете? Дело продвигается?

Денис сухо пожал его руку.

– Дело в шляпе! – отчеканил он. – И все благодаря вашему самому ценному переговорщику.

– Не возлагайте на меня все лавры, – с букетом в руках сказала Света. – Моя заслуга лишь наполовину. Остальное – вы.

– Здорово! – констатировал Толик. – Отметим это. Как раз намечается удобное место и время. Вижу, вы сработались. А Вольф в курсе?

– Я только что от него! – важно заметил Серебров. – Ваш босс на седьмом небе от счастья. Он поведал мне, что правительство дало добро, то есть наши с вами контракты одобрены на высшем уровне. Я удовлетворен результатами и незамедлительно посвятил своих работодателей в итоги переговоров. Результаты впечатляющие! Наша корпорация получила возможность на равных участвовать в строительстве спортивных объектов будущей олимпийской деревни. Деньги придут не малые. Будет жесткий контроль международного олимпийского комитета в их рациональном использовании. Это тоже очень важно, а правительство обещает облегчить нам бюрократические процедуры, чтоб никакой коррупции. Это наиважнейший вопрос. Волокиты ваших чиновников мы больше всех опасались.

– Не без этого, – резюмировал Васютин, – и собственно, что я вам хотел сказать, Денис?! На неделе состоится отличный матч, а мы будем у моря. Похоже, не получится нам посетить дерби.

– Не беда, – он мельком покосился на Свету, – я еще навещу Москву.

Доверчивый Толик поверил ему, как несмышленый малыш. Он еще напомнил про данное обещание, пожелал здоровья и долгих лет жизни, намекнул на предстоящий банкет и, прихватив с собой Лиду, отправился паковать чемоданы.

Отбросив призрачный рай, Света вернулась к прежним проблемам.

«Что делать? – гадала она, – поделиться парадоксальными догадками с Денисом или оставить их до поры до времени почивать в моей извилистой обители? Глупо! Что скрывать?! Сартр не ошибался, и Хайдеггер ему не противоречил. Сущность определяет существование, ли наоборот. Я плохой философ, но такова моя экзистенция. Я слишком часто скрывала и лгала. На молчании и лжи ничего не построить. Я скажу ему, и будь, что будет».

Она отложила цветы на импровизированный подоконник, и их свежий запах заполнил офисный вакуум совсем как пряными ароматами Парижа.

– У меня есть, что тебе сообщить. Кое-что важное, – неуверенно произнесла она, стащив со стола степлер для храбрости. Она старательно перекладывала его из рук в руки как шарик для пинг-понга.

– Это касается контрактов? – спросил Денис.

Мусолить изъеденную тему ему было отвратно. Что тут еще добавить? Сплошное резонерство и пустая трата слов. Он хотел поговорить о них, о личном, о том, что касается каждого. И Света не обманула его ожидания.

– Я по поводу вчерашнего.

– Это гораздо увлекательней.

– Иветта считает, что тот тип – это Исмаил, – но почему она не сказала самого главного? Но это тоже имеет свой смысл. Что ж, начнем все по порядку.

– Это не ново, – заключил Денис.

– Она уверена. Знаешь, она как бы догадалась, что означает клеймо «Ты убийца!».

– И что же? – напряженно прозвучал Серебров.

– Оно означает, что я убила его любовь!

– Ничего себе! – воскликнул Денис. – Вполне разумно, но звучит слишком поэтически. Это замашка на Шекспира! Целая трагедия. У нас с тобой вчера была проза, а не поэзия. Ты веришь в это?

– Маybe…

– Если это он, то мой долг перед отъездом набить ему морду! – категорично заявил Денис. – Где он? Я хочу посмотреть ему в глаза! Бедный Ромео! Но как на свете без любви прожить! Сукин сын, он напрочь забудет, что такое любовь.

Но Света звучно стукнула степлером об стол.

– Прекрати! Нет никаких доказательств.

– Я выбью у него признание!

– Этим ты ничего не добьешься, – сказала Света.

– Ты будешь ждать, когда он набросится на тебя в подворотне? Он приставал к тебе сегодня?

– Его нет! Он, похоже, сегодня не пришел.

– Трус! Почувствовал, что пахнет жареным, – выпалил Денис.

– Откуда ты знаешь, что он почувствовал? – Сама она частенько не разбиралась даже в собственных ощущениях, не верила собственным чувствам. Как можно залезть в голову другому человеку, вскрыть его черепную коробку и прощупать извилины, препарировать душу? Кто на это способен? Медиум или экстрасенсорный колдун черной магии, но не она. Не она. – При случае я сама постараюсь с ним поговорить. Мне не верится, что это Бабиев. Поверь, пусть он и мерзавец, но на подобные издевательства не способен.

– А кто способен? – пристально спросил Денис. – Кто еще?

– Кто еще… – заворожено повторила Светлана.

Но почему же она снова молчит? Слабо признаться? Она боится осуждения или чего другого? Боится. Она боится осуждения и всего остального. И не Сартр, ни Хайдеггер ей не помощники.

Выпустив пар, Денис собрал разбросанные мысли в единый поток и на время отбросил идею расквитаться с обидчиком. Ее доводы логичны и обоснованы. Нет доказательств его вины, а Денис готов разорвать любого, кто попадется на его пути. Внутри кипит бунт, такой же бессмысленный и беспощадный, как в гениальных Пушкинских строках.

Бунт – это не выход. Это путь в никуда.

– Я погорячился, – признался он, – бывает.

– Вижу.

Она так и не позволила сказать ему самого главного, и сегодня уже не сможет. Не вышло. Не в этот раз.

– Я болтал с Крисом, – загадочно произнес Серебров.

– С Крисом? А Чарли?

– Только с Крисом.

– Как он поживает?

– Они прилетят на конференцию, и у тебя появится возможность с ним познакомиться, раз он так тебя заинтересовал. Человек он не самый приятный, скорее вредный. Причем оба. Все они не подарок. Думаю, тебе они не понравятся, но мне придется их тебе представить, придется соблюсти правила этикета. От них не меньше зависит успех нашего предприятия. В их отношении я спокоен, как удав. К ним бессмысленно тебя ревновать.