Чтение онлайн

Артигас, по существу, был авторитарным бандитом, типичным вождем гаучо. Он с недоверием относился ко всему городскому. Долгое время гаучо контролировали окрестности, будто свои феодальные владения. Аргентина находилась в бурлящем и не обещающем ничего хорошего противостоянии и соперничестве городов и военачальников, под постоянной угрозой со стороны Испании. Аргентинские политические лидеры то и дело сменяли друг друга. Именно в такой обстановке на политической сцене появился Хосе де Сан-Мартин.

Сан-Мартин и его партия вынуждены были бороться с новым триумвиратом, установленным после падения первой хунты, — Хуаном Мартином де Пуэйрредоном, Бернардо Ривадавией и Фелисиано Чикланой. Эти люди относились к Сан-Мартину настороженно, подозревая его в шпионской деятельности в пользу Испании. Однако Сан-Мар-тин заставил их признать его как подполковника кавалерии, представив послужной список и продемонстрировав очевидные знания в этой области. Ему доверили организацию новой армии для защиты Буэнос-Айреса. «Конные гренадеры» должны были быть расквартированы на болотистой местности возле реки Плата, удивительным образом получившей название «поле славы». Через пять месяцев Ривадавия отдал приказ привести «триста местных юношей, высоких и сильных» в полк Сан-Мартина.

Сан-Мартин приступил к обучению своих людей в характерной для него методичной манере. Он установил жестокие наказания «за трусость на поле боя, когда даже склоненная голова будет рассматриваться как проявление трусости; за оставление без ответа оскорбления, за безразличие к защите чести полка, за мошенничество, за фамильярность с подчиненными, за нечестное обращение с общими деньгами, за секретные собрания, за оставление товарища в беде, за появление в общественных местах с проституткой, за азартные игры с недостойными людьми, за посягательство на женщину, за пьянство, за плохие слова о товарище при посторонних».

Один раз в месяц Сан-Мартин собирал своих офицеров и солдат. На этих собраниях на общее обсуждение выносились любые нарушения воинской дисциплины, затем выводили провинившегося и решали его судьбу. За самые тяжелые проступки исключали из войска. Это была масонская форма дисциплины. У каждого кадета, как и у франкмасонов, было «военное имя». Офицеры «Конных гренадер» были выходцами из лучших семейств Буэнос-Айреса, солдаты — всадниками племени гаучо.

В январе 1813 года, через несколько месяцев после основания, «Конные гренадеры» получили первое боевое крещение. Флотилия из одиннадцати испанских кораблей направлялась из Монтевидео в Росарио. Это около пятидесяти миль вверх по реке Паране от Буэнос-Айреса. Сняв неизменно красно-голубую форму, шляпу с кокардой и черные кожаные ботинки, Сан-Мартин оделся как гаучо — в пончо. На голову нахлобучил белую шляпу. Ночью, стараясь быть незамеченным, его отряд из ста двадцати человек двинулся по берегу реки. Пройдя Росарио, они достигли Сан-Лоренсо. Там Сан-Мартин с башни францисканского мужского монастыря увидел вражеские корабли, на которых находилось примерно три сотни пехотинцев. Он повел своих кавалеристов в атаку. Во время боя лошадь Сан-Мартина застрелили. Он упал, его ноги запутались в стременах. Испанский солдат штыком рассек ему лоб. Другой испанец попытался зарубить его, но погиб от руки гренадера. Другой гренадер бросился на помощь Сан-Мартину и освободил его. Но испанский солдат успел дважды ударить ножом спасителя Сан-Мартина, и позже он скончался.

Через полчаса все закончилось. Испанцы бежали на корабли, оставив на поле боя две пушки и сорок погибших солдат. У «Конных гренадер» было пятнадцать убитых и двадцать семь раненых. Эта небольшая перестрелка произвела большое впечатление на жителей Буэнос-Айреса, потому что это была первая победа, одержанная над испанцами, совершавшими рейды по берегам реки и мародерствовавшими. Испанские корабли ушли в море. Теперь стало легче поддерживать патриотическую армию, осадившую Монтевидео. Вскоре Монтевидео пал.

С момента появления в Аргентине Сан-Мартин и пылкий молодой Апьвеар начали работу по созданию собственной ложи по образцу масонских, что действовали в Кадисе и Лондоне. Они назвали ее «Лаутаро» — в честь легендарного вождя индейцев араукан, прославившегося во времена испанского завоевания триста лет назад. Точно неизвестно, была ли ложа Сан-Мартина связана с международным франкмасонством. В те годы франкмасонство было могущественной силой в Испании, Франции и Британии. Скорее всего и сам Сан-Мартин был франкмасоном, Великим мастером аргентинского франкмасонства. По крайней мере в те времена утверждали, что это так. Более поздние поколения историков считали, что он образовал дочернюю организацию лондонской ложи Миранды. Обряд посвящения в члены ложи «Лаутаро» совершался в соответствии с классическими ритуалами. Новобранцы подписывались под масонским лозунгом «Единство, Вера, Победа». Обращаясь между собой, они называли друг друга «братом», а Великого мастера — «уважаемым». Но скорее всего Сан-Мартин просто использовал формы и кодексы управления и секретности как удобный способ создания собственной секретной организации, задачей которой стала пропаганда идей независимости Южной Америки. О’Хиггинс, приезжавший в Буэнос-Айрес в 1816 году, был принят в члены ложи «Лаутаро».

Масоны «Лаутаро» встречались в доме около форта в Буэнос-Айресе. По структуре это была авторитарная организация, управляемая тайным советом. Наказанием за разглашение тайн ложи была объявлена смерть через сожжение. Прах предателя следовало рассеять. Свидетельств, что такие казни в действительности совершались, не сохранилось. У членов ложи было свое кредо: «Законным правительством страны является только то, которое избрано в результате свободного волеизъявления народа. Никакое другое правительство ты признавать не должен. Республиканская система управления государством больше всего подходит странам Южной Америки. Ты должен приложить все свои усилия для того, чтобы люди приняли ее».

Даже в старости Сан-Мартин отказывался отвечать на вопросы, касающиеся ложи «Лаутаро». Он написал своему большому другу — британскому генералу Уильяму Миллеру, который спросил его о ложе: «Это чрезвычайно личное дело. Хотя масоны влияли и продолжают влиять на революционные события в этой части Америки, я не могу говорить о них. Этим я нарушу самые сокровенные обеты, данные мной».

Члены ложи «Лаутаро» основали множество других общественных патриотических обществ. Это были группы идеалистически настроенных радикалов, сыгравших в последующие годы значительную роль в политической борьбе Буэнос-Айреса. Трудно сказать, чем больше руководствовался Сан-Мартин в своей масонской деятельности — идеалами или личными амбициями. Ложа «Лаутаро» стала плацдармом для захвата власти в Буэнос-Айресе. Она также была удобным средством общения не только с теми, кто поддерживал идею независимости Аргентины, но и с такими же группами в Чили и Перу, вынужденными в годы испанской оккупации действовать в подполье.

Уже в октябре 1812 года, всего через два месяца после того, как Сан-Мартин получил указание сформировать свою преторианскую гвардию, она стала движущей силой заговора против триумвирата. Новая либеральная конституция была составлена под руководством молодого Альвеара. Альвеар был правой рукой Сан-Мартина, но вскоре тот начал критически относиться к своему молодому другу. Сан-Мартин стал главой вооруженных сил Буэнос-Айреса. Находясь на этом посту, он вполне мог захватить власть, но он предпочел выждать момент, когда Альвеар, что называется, зарвется. А тем временем занялся выбором невесты.

Мария де лос Ремедиос была дочерью дона Антонио Хосе де Ла Эскалада от второго брака. Семья Эскалада была одной из самых знатных в Буэнос-Айресе. Девушке едва исполнилось пятнадцать лет. Она была очень красива: овальное лицо, маленький чувственный рот, задумчивые глаза и столь характерная для латиноамериканских красавиц великолепная кожа. Ее братья Мариано и Мануэль записались в полк Сан-Мартина. Сан-Мартин, хотя и был несколько замкнут, обладал настоящим мужским обаянием. Высокий рост, приятная внешность, живые, умные глаза не оставляли женщин равнодушными. Современники отзывались о нем как о выдающемся человеке, отмечали его умение вести себя и хороший французский язык. Он знал историю, живопись и философию, изучал политические науки и военное дело.