Остров Протея

Темнокожий маори, сидевший на носу лодки, повернулся к Карверу и покачал головой.

— Табу! — воскликнул он. — Табу! Остин— табу! — Карвер поднял голову и посмотрел на остров. Проа 2 скользила по зеленым волнам, потом начала резко отклоняться от курса. Карвер рассвирепел.

— Маллоа! Правь! Да правьте же вы, свиньи шоколадные! Правьте, слышите вы?

Остров Остин был необитаем, его нанесли на карту совсем недавно. Местные жители не считали его священным, но почему-то боялись. Карвер заметил папоротниковые леса, такие же, как в Новой Зеландии, сосну Каури и даммару, темные поросшие лесом холмы, изгиб белого песчаного берега, а на нем — движущуюся точку.

«Apterix mantelli, — подумал Карвер, — птица киви».

Проа осторожно приближалась к берегу.

— Табу, — продолжал шепотом повторять Маллоа. — Он много баньип. 3

— Надеюсь, что так, — буркнул белый. — Мне стыдно будет возвращаться в Маккуэри без баньипа или хотя бы нескольких фей. — Он усмехнулся. — «Bunyip Carveris» — баньип Карвера. Недурно, а? Будет неплохо смотреться в учебниках по естественной истории.

Киви спешил к лесу — если это вообще был киви. Он выглядел как-то странно, и Карвер скосил глаза, следя за ним. Конечно, это должен быть apterix; фауна на новозеландских островах слишком бедна. Одна разновидность собаки, один вид крысы да два вида летучей мыши, кошки, свиньи и кролики — вот и все.

Суденышко причалило. Колу, сидевший на носу, спрыгнул на берег и потянул лодку на песок. Карвер хотел последовать за ним, но его остановил крик Маллоа.

— Смотрите! Вахи! Деревья баньипа!

Карвер осмотрелся. Деревья — ну и что в них такого? Вон они, за береговой полосой, точно так же они окаймляют пески в Маккуэри и в Окленде. Затем он нахмурился. Он не ботаник, это поле деятельности Хэлбертона, который остался с Джеймсоном и с «Фортуной» на острове Маккуэри. И все же в этих деревьях, даже на взгляд дилетанта, было что-то странное. Сосны Каури чем-то отличались от настоящих каури, да и папоротники не походили на те, что он видел на Окленде и Маккуэри. Конечно, те острова находились на много миль севернее, но все-таки…

— Мутанты, — пробормотал он, нахмурившись. — Стремятся подтвердить дарвиновские теории изоляции. Надо будет взять парочку образцов для Хэлбертона.

— Baxul — нервно напомнил Колу. — Мы назад теперь идти?

— Еще что! — взорвался Карвер. — Мы только что сюда попали! Ты что думаешь — мы проехали весь путь от Маккуэри, только чтобы зачерпнуть горсть песка с берега? Мы здесь останемся на день-два, чтобы я имел возможность понаблюдать за здешними животными. Да в чем дело-то?

— Деревья, вахи, — заныл Маллоа. — Баньип! Гуляющие деревья, говорящие деревья!

— Да ну? Гуляющие и говорящие, так? — Он схватил камешек с усыпанного галькой пляжа и швырнул его в ближайшие зеленые заросли. — Тогда давайте послушаем, как они ругаются!

Вращаясь в полете, камешек упал на плотный полог зеленой листвы. И тут же из кустов кто-то вылетел. Создание было величиной с воробушка, но с перепончатыми крыльями летучей мыши. В довершение ко всему это странное существо украшал двенадцатидюймовый хвост толщиной с карандаш, каких не бывает у добропорядочных летучих мышей.

Пару секунд эта птицемышь висела над кустами, помахивая своим странным хвостом и пронзительно крича: «Ви-и-ир! В-и-ир!» Затем она снова нырнула в сумерки леса, откуда вспугнул ее камень.

— Что за черт! — произнес Карвер.

В Новой Зеландии и прилегающих островах водятся только два вида рукокрылых, а эта тварь не принадлежит ни к тем, ни к другим! Ни у одной летучей мыши не бывает такого хвоста.

Колу с Маллоа подвывали дуэтом.

— Заткнитесь! — рявкнул зоолог. — Сегодня вечером мы поймаем этого парня или одного из его кузенов. Мне понадобится образчик его племени. Ставлю доллар, что это какой-то новый вид Rhimolophidae. Разбивайте лагерь, а я поищу ручей.

Маллоа и Колу начали перешептываться, как только он отвернулся.

Перед Карвером простиралось побережье, белое в свете послеполуденного солнца, слева катил свои синие волны Тихий океан, а справа шумел тропический лес. К своему изумлению, Карвер не смог найти ни одного знакомого растения.

Во всяком случае, на отдаленных островах часто попадаются уникальные образцы флоры и фауны. Посмотрите-ка на остров Маврикий и его птицу додо; на галапагосских черепах, на новозеландских киви или на гигантских вымерших моа. «И все же, — Карвер нахмурился при мысли об этом, — никто еще не обнаружил острова, на котором росли бы только уникальные растения. Ветер, птицы или люди обязательно приносят семена с других островов».

Кроме того, такой опытный наблюдатель, как Моусон, в 1911 году непременно упомянул бы в рапорте об этой особенности острова Остин. Он этого не сделал; китобойные суда, которые время от времени заглядывали сюда, направляясь в Антарктику, тоже никогда не упоминали об этом в своих донесениях.

Вскоре Карвер набрел на глубокий ручей, вытекающий из джунглей. Он нагнулся и зачерпнул воду ладонью. Она была темноватой, но свежей. Большая удача! Едва ли на острове в семь миль длиной и в три шириной есть большой водный бассейн. Карвер проследил за ручьем вверх по течению, и какое-то едва заметное движение привлекло его внимание.

Новое невероятное создание стояло на коленях выше по течению ручья и шумно хлебало воду.

Дикие желтые глаза, сверкнув, уставились на Карвера, и существо выпрямилось. Оно стояло на двух ногах, достигая при этом не более двенадцати дюймов в высоту. Маленькие когтистые пальцы вцепились в ползучие растения, тело было покрыто клочками серого меха. Существо забило хвостом и злобно, по-кошачьи зашипело, обнажая множество острых как иголки зубов.

Карвер за свою жизнь много времени провел в ненаселенных местах планеты, поэтому при первом угрожающем жесте существа он, не раздумывая, выстрелил. Пуля пробила лист и оцарапала щеку зверя. В последний раз сверкнув желтым пламенем своих глаз, он прыгнул в заросли и исчез.