Шрифт:
Дни складывались неплохо. Общая толерантность окружения и довольно интенсивная работа над собой делали это время радостным, а основной характеристикой периода была сдержанность и аскетизм.
Из холодильника я достал сливочное масло и буженину. Из шкафчика – кофе. Это означало, что будет завтрак.
Когда начинаешь откусывать бородинский с маслом и правой рукой берешь чашку с кофе (черный, два кусочка сахара), а в это время звонит телефон, ты понимаешь: до совершенства в этом мире – очень далеко.
– Выезжай, позавтракаешь в студии! – заявила Никта.
– Ложь, никакого завтрака там не будет. На него просто не останется времени! Да и готовишь ты неважнецки.
– Ах ты… Я…
– Я флегматично поем и неторопливо доберусь.
– Я нормально готовлю.
– Хорошо. Нормально.
Положив трубку, вновь сосредоточился и принялся за вкусный завтрак.
Нельзя позволять разрушать свою privacy никому. Даже бывшим женам, которые, уйдя, контролируют вашу личную и общественную жизнь.
Несмотря на общую стабильность ситуации, оставалось мерзчайшее ощущение от различного рода недосказанностей и нюансов с предельно невыгодным для меня уклоном в сторону моего долженствования. Причем, я вынужден был поддерживать нормальный тон именно в тех фрагментах светской возни, где нес максимальные потери.
Переживания, от которых устал, которые с таким трудом удалось когда-то подавить и заменить светлым творческим королевским ходом начинали вновь и вновь прорываться, оставляя на поверхности и внутри либидо бездарные разрушительные травмы.
Сначала утренний звонок, а теперь безмолвное сдержанное приветствие Никты кивком головы стало сигналом к моему выходу. «Сколько можно терпеть все это?» – подумал я.
Как перед поединком, я сделал паузу и несколько раз глубоко вдохнул.
– Ты такой противненький. Эти твои вдохи и выдохи… Слабо! Очень слабо, дорогой, – сухо заметила Никта.
– Какой же я противненький? – весело проговорил я, обрадованный предсказуемостью такого штурма. Я подошел к большому зеркалу у двери в кабинет и внимательно изучил себя. Никта смотрела в том же направлении. – Посмотри, дорогая: новые джинсы от Levi’s, кардиганище кофферовский, спинджак от Gucci, чейтуфлямоё от Carnaby. Лицо после голубой глины – отпад, на животе – квадратики под легким слоем жира, взгляд уверенный, несколько суровый. И это без всяких потуг и претензий! Поэтому я не противненький, а очень даже приятный и хороший.
Конец ознакомительного фрагмента.