Особый отдел
Шрифт:
Аналогичная участь постигла и другого экс-охранника. Хорошо ещё, что бетонный пол фойе устилали обрезки меха, гнилое мочало и клочья негодной ваты, послужившие чем-то вроде амортизатора.
– Шайтан! Собачий сын! – прохрипел тот из «мюридов», который при падении оказался сверху. – Сейчас я тебе мудьё отстрелю! А потом на собственных кишках повешу!
Откуда-то из рукава в его ладонь скользнул пистолет. Правда, целиться лёжа было не очень-то удобно. Пришлось даже опереться на локоть.
– Вот это уже лишнее, – с высоты своего положения заметил Цимбаларь. – Но, во всяком случае, не я начал первым.
Его пуля высекла искры из пистолета соперника, заодно не пощадив и пальцы. Отменный получился выстрел, почти как в тире.
Тут же в фойе вломились спецназовцы. Чёрные маски, круглые шлемы и мешковатые бронежилеты делали их похожими на космонавтов, высадившихся на враждебной планете.
Стволы всех автоматов, пистолетов и снайперских винтовок были, естественно, направлены на Цимбаларя, ещё окутанного пороховым дымом. Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы не появление Кондакова, уже успевшего разжиться и фальсифицированным вином, и поддельной селёдкой.
– Это наш, – сообщил он, что-то дожёвывая – наверное, горсть самопальных чипсов.
– Тогда забирай его отсюда! – грубо рявкнул старший из спецназовцев, для которого сейчас все люди без разбора представлялись дичью, угодившей в облаву.
Цимбаларь, сам едва не пострадавший, стал немедленно выторговывать ещё одного человека, но спецназовцы уже забыли о нём, набросившись на «мюридов», возобновивших сопротивление. Таким образом, Аркаша Христодулов оказался в полной власти особого отдела.
Когда дежурная машина покидала территорию «Клеопатры», напоминавшую в этот момент Рязань, разоряемую ордами Батыя, Кондаков со свойственной ему прямотой сказал:
– Хороший ты парень, Сашка, но дуболом редкий! Ну зачем из-за одного-единственного человека заваривать эту кашу? Ты когда-нибудь головой думаешь?
Цимбаларь, и сам не ожидавший такого развития событий, огрызнулся:
– А как бы мы его иначе отсюда выкурили?
– Подкараулили. Выследили… Никуда бы он от нас не делся.
– И сколько бы на это времени ушло? – стоял на своем Цимбаларь, если и признававший свои ошибки, то не сразу. – А так за пару часов управились. Да ещё и государству польза.
– Государству польза, а простым людям одни убытки, – вздохнул помощник дежурного, от которого попахивало сразу и чипсами, и селёдкой, и вином, и кетчупом.
Не остался без добычи и Цимбаларь. Для себя он прихватил экспериментальную модель «Интима» – с тремя вариантами сексуальных поз и запасными батарейками.
Невдалеке от разбитых ворот, выехав правой стороной на тротуар, затормозил роскошный «Ягуар» с откидным верхом. В нём находилась затрапезного вида бабёнка, казалось, прыгнувшая за руль прямо из постели.
Ни от кого не таясь, она орала в мобильник, перемежая площадную брань угрозами в адрес высших государственных чиновников – одним сулила жестокие кары, другим просто обещала «не дать».
– Вот и хозяюшка явилась, – вполголоса сказал Кондаков, а когда машины поравнялись, любезно кивнул из окошка: – Привет, Клеопатра Петровна, неспетая песня моя…
Не отрываясь от мобильника, растрёпанная бизнес-леди ответила ему довольно фривольным жестом.
– А ведь начинала простой техничкой в Госплане, – спустя полминуты вздохнул Кондаков. – Мужской туалет убирала. Там и карьеру начала.
– Смелая… Без охраны ездит, – обернувшись назад, сказал помощник дежурного.
– Муж не позволяет, – сообщил Кондаков. – Ревнует к каждому столбу. А её ревновать то же самое, что склонять хорька к вегетарианству. Пустые хлопоты…
– А кто у неё муж? – не отставал любопытный сержантик.
– Могу сказать, но ты от удивления в штаны наложишь.
– Тогда лучше не говорите, – согласился помощник, а потом мечтательно добавил: – Вот бы в долг у неё попросить…
– Сколько? – будничным тоном осведомился Кондаков.
– Тысяч сто! Можно даже рублями.
– Ничего не получится, – покачал головой Кондаков. – Это не её уровень. Для Клеопатры Петровны деньги начинаются с миллиона. И даже не рублей…
К допросу приступили без промедления, едва вернувшись в отдел. Даже дегустацию трофейного вина отложили.
Осмелевший Христодулов всё время пытался выяснить причину своего ареста. Цимбаларю эта назойливость скоро надоела, и он сказал, уже не прибегая больше в вежливому «вы»:
– Уймись, кукольник! Не уважаешь нас, так уважай хотя бы свой статус правильного урки.
– Какого ещё урки! – возмутился Христодулов. – Не смейте меня так называть!
– Начинается… – Цимбаларь нахмурился. – Хочешь сказать, что ты вообще не сидел?
– Сидел, – вынужден был признаться Христодулов. – Не без этого…
– Так какого хрена ты сизым голубем прикидываешься? Твои статьи по прежним временам на высшую меру тянут!
– А вот тут, прошу прощения, неувязочка, – с горячностью возразил Христодулов. – Следствие ошиблось. Слава богу, суд во всём разобрался.
– Гражданин Христодуров… – вступил в разговор Кондаков.
– Христодулов! – немедленно поправил задержанный.
– Какая разница… Гражданин Христодубов, да будет вам известно, что следствие ошибается гораздо реже, чем суд. А если вы сумели сунуть кому следует барашка в бумажке или какими-то иными методами повлияли на решение суда, то кичиться этим не стоит. Не усугубляйте свою вину.