Чтение онлайн

– Вам лучше знать. До свидания. – Людочка исчезла так быстро, будто за ней гнался оживший мертвец, естественно, безголовый.

Кондаков, наоборот, никуда не спешил. Он собирался совершить ознакомительную экскурсию по так приглянувшемуся ему «Чёрному цветку». Гидом согласился быть медэксперт, у которого в запасе оставалось ещё полбутылки коньяка, названного благодарными потомками в честь генерала от инфантерии Багратиона, употреблявшего исключительно шампанское, и то в весьма умеренных дозах.

Как и было заранее оговорено, в следующий раз опергруппа собралась не под крышей особого отдела, а на квартире Кондакова – Людочке не хотелось мелькать перед глазами бывших сослуживцев, да и Ваня Коршун старательно избегал присутственных мест.

Холостяцкая квартира, загромождённая старыми вещами и запущенная, чем-то очень напоминала своего хозяина, а именно – богатым на события прошлым и неясными перспективами на будущее. Удивляло и количество пустых бутылок, для непьющего человека совершенно невероятное. Цимбаларь даже высказал предположение, что после работы Кондаков собирает их по всей округе.

Сначала стали чаёвничать, и Людочка, задумчиво помешивая ложечкой в чашке, сказала:

– А я вчера вечером президента по телевизору видела. Такой же, как и всегда.

– Я бы даже сказал, лучше прежнего, – добавил Цимбаларь. – Как будто лет десять сбросил.

– Если его подменили, это и без наших расследований скоро выяснится, – глубокомысленно изрёк Кондаков. – Дела сами за себя скажут.

– Например? – поинтересовался Ваня Коршун, взобравшийся на стул с ногами.

– Например, провозгласит Россию пятьдесят первым штатом Америки.

– Или реставрирует советскую власть, – в тон Кондакову ввернул Цимбаларь. – А чай у тебя, Пётр Фомич, какой-то странный, чтобы не сказать больше.

– К нему привыкнуть надо. Он на почках осины и эвкалиптовых листьях настоян, – объяснил хозяин квартиры. – Для мужчин весьма пользительно.

– Зачем же мне его пить? – Людочка отодвинула чашку.

– Для ребёночка, – ответил Кондаков. – Пусть богатырём растёт.

– Вы что, сговорились? Я, между прочим, благодаря вашим разговорам уже начинаю ощущать толчки плода.

– Пора бы, – обронил Ваня Коршун. – Тридцать две недели срок немалый.

– Ты береги себя, – сказал Цимбаларь. – Как-никак, первые роды. Всё может случиться.

– Ещё слово, и я разревусь. – Людочка уткнулась лицом в ладони.

После этого приступили к делу. Квартира Кондакова была хороша ещё и тем, что здесь можно было не убирать со стола.

Первым о своих успехах (вернее, об отсутствии таковых) доложил Цимбаларь. Резюме его было таково:

– Клиент явно не из местных, что затрудняет расследование. Его в тот подвал могли откуда угодно доставить. Поголовный опрос населения, скорее всего, ничего не даст. Но зато я так напугал территориалов, что они теперь землю будут носом рыть… А вещички покойника попрошу отправить на товароведческую экспертизу.

Затем слово взял Кондаков, изложивший результаты вскрытия со своей собственной точки зрения. В заключение он сказал:

– Как видите, зацепок никаких. Предъявить для опознания нечего. Часы на правой руке – это тоже не доказательство. Сейчас их треть населения подобным образом носит… Ты, Лопаткина, анализы соскобов успела получить?

– Успела. Кстати, можете звать меня Людмилой Савельевной. Анализы готовы, хотя экспертам из-за них пришлось задержаться до десяти часов вечера. Еле уговорила… Выводы, прямо скажем, неутешительные. Металл, микроосколки которого обнаружены в биологических образцах, не имеет аналогов в картотеке взрывотехнической лаборатории. Мины с такими оболочками не производятся ни у нас, ни в странах Североатлантического союза, ни в Китае.

– Да это, скорее всего, самоделка какая-нибудь, – заявил Цимбаларь. – Кусок газовой трубы или чугунная гусятница.

– А вот и нет! – возразила Людочка. – В этом металле содержится столько редкоземельных металлов, что один его грамм стоил бы раз в пять дороже золота. То же самое касается и взрывчатки. Это многокомпонентное бризантное вещество неизвестного типа. Кстати, чрезвычайно эффективное. Когда дело шло к концу, эксперты поглядывали на меня так, словно я принесла на анализ осколки философского камня. Дальнейшей экспертизой займётся взрывотехническая лаборатория Министерства обороны.

– Всё это мне очень не нравится, – с расстановкой сказал Кондаков. – Против нас работают какие-то доселе неведомые, но, похоже, весьма могущественные силы.

– Вернее, это мы работаем против них, – поправил его Цимбаларь.

– Тем более… Эх, надо было вовремя уходить на пенсию! И почему мне всегда не везёт?

– Это, Пётр Фомич, вопрос сугубо риторический, – сказал Ваня Коршун. – Типа, ах, зачем я на свет появился… А теперь, когда все высказались, пора бы выслушать и меня.

– Ой, Ванечка, прости! Как-то мы совсем заболтались. Рассказывай, пожалуйста.

Все умолкли, выжидающе уставившись на лилипута.

– Весь вчерашний день и половину ночи я убил на то, чтобы войти в доверие к тамошней маргинальной молодёжи, – начал Ваня, прихлёбывая целительный чай. – Пришлось и травкой угоститься, и самому угощение выставить. Интересная, конечно, публика. Одна малявка в меня просто влюбилась. Я бы её, честное слово, удочерил, если бы она на игле не сидела.

– Ничего страшного, – сказал Цимбаларь. – Сейчас это поправимо. Курс лечения – тридцать тысяч баксов.

– Всего-то? Да за такую сумму я лучше бригаду снайперов найму, которые всех наркодилеров в округе перещёлкают… А теперь слушайте, что я выяснил. Те школьники-прогульщики, которые первыми обнаружили труп, к убийству совершенно непричастны, хотя некоторые подозрения у меня сначала имелись. И не раздевали они мертвеца. Ребята оттуда сами, как ошалелые, убежали. Напугал их не труп, а тот, кто возле него находился. Вернее, было там сразу несколько человек, но они рассмотрели только одного.

– Вот так новость! – воскликнул Цимбаларь. – Почему они об этом милиции не рассказали? Или, на худой конец, родителям?