Шрифт:
Генри сунул руку в карман и облегченно выдохнул. Револьвер был все еще там, глубоко в кармане, где ему было теперь самое место. И через пять минут пустить его в ход — будет самое время.
"Но, может быть уже пора?" — мелькнула у Генри мысль.
Он представил, как он прямо сейчас на этой оживлен ной улице медленно, как бы невзначай вытащит огромный пистолет.
Кто-то закричит, кто-то обязательно закричит! Начнется жуткая паника! А что он? Он постоит немного, просто так, как ни в чем не бывало. Здесь спешить он не будет! Он будет упиваться этими секундами до конца. Он выжмет из них все, что возможно. Успеет заметить, как этот молодой выскочка, шагающий ему навстречу, вдруг кинет свой черный дипломат и, забыв о солидности, сломя голову бросится наутек. Как эти трое важных мужчин в пальто кинутся к своим автомобилям. Как завизжит одна или две женщины: Он подождет! Он спокойно улыбнется всем этим людям. Для всех них он не имел особого значения. Не имел до сих пор:
— Ага! — скажет он. — Наконец-то вы заметили меня! Впервые в моей жизни вы заметили меня! Не отпихнули, не оскорбили! Заметили! Ну что, мне для этого обязательно стрелять из револьвера?!
И тогда: да! тогда он начнет стрелять! А для чего же еще существуют револьверы? И для чего же еще он затеял все это? И начнет он, пожалуй, с…
В кого он выстрелит вначале? Вот в этого выскочку в очках! Ба-бах! Вон как глаза закатывает, мерзавец. Небось думает, весь мир ему не ровня! Да, первая пуля непременно в него.
Генри остановился и стал вытаскивать револьвер. Тот, как назло, застрял. Генри вытер свободной рукой вспотевший лоб и вдруг: передумал!
Нет! Стоп! Что это с ним? Ведь этих людей он совершенно не знает! Они же не сделали ему ничего плохого! Но главное, — сообразил он, — если он сейчас начнет пальбу, ему может не хватить патронов, чтобы разобраться с Эдди!
Эта мысль сразу охладила его. Он должен сперва разобраться с Эдди! И поэтому он ни за что не станет убивать ни в чем не повинных людей на улице. Да он совершенно не желает причинять им вред! Хотя: этому выскочке в очках он бы с таким удовольствием всадил сейчас пулю в живот!
"Выскочка" шел и не смотрел по сторонам — ни на Генри, ни на кого бы то ни было еще.
"Ишь как расфуфырился!" — пришел в неистовство Генри. Выскочка приближался, нахально не замечая его!
Генри не удержался и снова полез за револьвером. Пот опять каплями выступил у него по всему лицу. "Сейчас он подойдет вплотную, — думал Генри, — и тогда: " Рука его со всех сил сжала рукоятку револьвера. Выскочка был уже в трех шагах! В двух! Один шаг...
Молодой человек поравнялся с Генри и спокойно прошествовал дальше.
Генри судорожно выдохнул. Опять он струсил! Уже в какой раз!
"А убивать не легко!" — чуть ли не прокричал он вслух, как бы оправдываясь в собственных глазах. Он возненавидел себя за мягкость и нерешительность. Хотя… па трон он сэкономил, факт! Еще один патрон для лучшего друга Эдди. Для этого самодовольно улыбающегося Эдди, который на днях сказал, что Генри — человек, не имеющий особого значения.
Сказать такое прямо в лицо! "Теперь он просто обязан молить меня о прощении! — решил Генри. — Но простить этого нельзя! Ни за что!" Всю свою жизнь он прощал. Хватит! Никто больше не оскорбит его безнаказанно!
И он вновь направился быстрым шагом к дому своего друга.
"Как приятно, — думал он, — как мило будет, когда Эдди, ничего не подозревая, откроет ему дверь, посмотреть в его наглые глазки и..."
Он нащупал в кармане рукоятку револьвера и усмехнулся. Посмотрим, какое значение он будет иметь теперь! Сколько раз он представлял себе эту сцену. И каждый раз это было по-новому. И каждый раз это было по-новому: приятно.
Эдди стоит на коленях, умоляет о прощении: Бабах!
Генри вошел в подъезд и поднялся на второй этаж. На двери, возле которой он остановился, не было никакой таблички, даже номера квартиры. Генри решил, что здесь не хватает вывески: "Здесь живет ублюдок Эдди".
"Я напишу это сам! — решил он. — И сейчас же!"
С видимым усилием он напомнил себе, что пришел сюда не за этим.
Он позвонил. Раз, другой, третий: Тишина.
От мысли, что Эдди, возможно, рассматривает его сей час в глазок, решая — впустить или притвориться, что его нет дома, Генри рассвирепел. Этот ублюдок еще будет его рассматривать!
Он не выдержал и забарабанил в дверь. Он был на страшном взводе и был готов вот-вот сорваться.
— Кто там? — вдруг спросил за дверью испуганный голос.
— Открывай! — заорал Генри. — Открывай сейчас же!
— Кто там? — вновь испуганно спросил голос.
Генри почувствовал, что если он будет груб, Эдди может не впустить его, и тогда его план:
Он попытался взять себя в руки.
— Это я! — весело сказал он. — Ты что, не узнаешь друзей?
Секунды две за дверью думали, потом щелкнул замок, и на пороге показался Эдди собственной персоной.
Генри оттолкнул друга и сразу же прошел в гостиную. Никого. Он выглянул в окно. Никого.
Пора!
Он обернулся.
Самодовольно ухмыляющийся Эдди стоял прямо перед ним! Генри вытащил револьвер, но Эдди ничуть не испугался — он стоял, все также ухмыляясь. Уж этого Генри стерпеть никак не мог.
И вот тогда он начал стрелять…
Эдди бросился на него, но Генри выстрелил вновь. Он стрелял и стрелял, даже когда револьвер стал щелкать пустым барабаном, и его друг уже несколько секунд замертво лежал на полу.
Потом, наконец, Генри пришел в себя. Он наклонился и опасливо потыкал тело пальцем. Эдди был мертв!
На глазах Генри выступили слезы.
— Ну почему так быстро?! — простонал он. — Даже умереть не мог не сразу. Даже умереть! Каков подлец!
Было из-за чего расстроиться! Конечно, мертвый Эдди все же лучше чем живой: Неожиданно Генри улыбнулся. Он подумал, что теперь уже никто не назовет его человеком, не имеющим особого значения! Никто!
Он вытащил из кармана платок и хорошенько протер все полированные части револьвера. Затем нагнулся и вложил его в руку убитого. Это собьет с толку полицейских. Они даже не будут разбираться. Конечно самоубийство! А что же еще?..