Особь
Шрифт:
Как знать, если бы не такое правдоподобное сообщение о ее смерти – Александр Иванович никогда бы не отправился ночью на Промзону, никогда бы не осмелился ставить над собой опыты с укусом мерзкого грызуна?
Мефодий Николаевич тактично отошел в сторону, чтобы не быть свидетелем чужих разговоров. Впрочем, отец девушки решил с ним переговорить первым.
– Мне Лидочка очень много про вас рассказывала, – с чувством произнес он. – К сожалению, тогда нам так и не удалось познакомиться…
– Когда мы встречались на «Политехнической», как раз и собирались к вам ехать, – напомнил Суровцев.
– Знаю… – Александр Иванович вытер платком мокрое от слез лицо. – Не будем об этом вспоминать.
– Все хорошо, что хорошо кончается! – счастливо блестя глазами, вставила Лида.
– Все только начинается! – с напором опроверг отец. – Ладно, чего мы тут стоим? Давайте под броню, сейчас ко мне поедем, в больницу! Я ведь теперь там живу… Кстати, а антидот вы уже получили?
– Спасибо за приглашение, но давайте в другой раз, – посуровел Мефодий Николаевич. – А Лида пусть с вами отправится. Я ее понимаю.
– То есть как это в другой раз? Вы что – ничего не знаете? Тогда давайте вкратце перескажу, что к чему. Дело в том, что…
Александр Иванович излагал факты и планы на будущее коротко, в конспективной манере. Он ничего не утаивал и не приукрашивал. Главным лейтмотивом было одно-единственное слово: «власть».
– Я вижу, вы с Лидой небезразличны друг другу, – кивнул он. – От нее я еще раньше узнал о вас многое… я доверяю ее словам. Жаль только, что раньше свидеться не довелось. Я не буду вмешиваться в ваши отношения, как говорится – «совет да любовь». Мне нужен доверенный помощник, правая рука, заместитель… эдакий кронпринц, короче говоря. Вы понимаете, какие тут перспективы открываются? – закончил он на небывалом эмоциональном подъеме. – В нашем распоряжении будет огромная армия сверхлюдей, которые за противоядие пойдут на все, выполнят любые наши приказы! Сперва – Южный округ. Затем – весь мегаполис. Затем вся страна, а после… после…
Ватные тучи заслонили блеснувшее было солнце. Темные тени легли на сугробы. Над сквериком напротив вновь закружили вороны, и их пронзительное карканье болезненно резануло слух.
– То, что вы предлагаете, называется «управляемый хаос», – медленно проговорил Мефодий Николаевич. – Я понимаю, вы хотите власти… наживаясь на бедах людей, на их фобиях и маниях. А армия безупречных биороботов, гонимая страхом, – это, извините, хуже любого фашизма. Ни одна власть, построенная на страхе, не продержится долго…
Александр Иванович аж отпрянул от удивления.
– Вы что… серьезно? – уточнил он, явно не веря.
– Куда уж серьезней! – хмыкнул Суровцев.
Несколько минут отец девушки молчал, осмысливая отказ. На лице его застыло задумчивое, напряженное выражение, будто он изо всех сил пытался понять слова собеседника, но не мог.
– Но ведь это для блага людей, – сухим горлом произнес Александр Иванович. – Сколько излечилось туберкулезников, раковых больных, сколько парализованных встали с постелей, сколько умирающих не просто получили надежду – ожили! Вы знаете, что даже безнадежно больные СПИДом – и те излечиваются? Мы создадим искусственную расу сверхлюдей, которые позабудут про любые болезни! И это не благородная цель?
– А цена этому – какая? – непримиримо вставил Мефодий Николаевич.
– Власть. Моя. То есть наша. Абсолютная и безграничная…
– Благородство только тогда называется благородством, когда не требует за это никакой платы, – напомнил Суровцев общеизвестное. – Это сегодня противоядие в руках у вас. Но как знать – как будут развиваться события, если оно попадет в руки безумцев? И что будет, если события примут неуправляемый оборот? Если организмы инфицированных рано или поздно привыкнут к вашему порошку и он перестанет быть противоядием?
– Значит, отказываетесь? – резко перебил Александр Иванович. – В последний раз спрашиваю…
– Да, отказываюсь. Я в такие игры не играю. Мне с вами не по пути. – Открыв металлическую дверь подвала, ученый взглянул в лицо девушке: – Лида, ты со мной… или все-таки передумала?..
Глава 37
Пройдя в только что сделанный пролом, Суровцев протянул руку Лиде и включил фонарь.
Тонкий луч света терялся в кромешной тьме. Желтое электрическое пятно неуверенно скользило по шероховатым бетонным стенам, пока не уперлось в электрощитовую. Мефодий Николаевич осторожно открыл щиток, неуверенно щелкнул тумблером. Удивительно, но аварийная подсветка работала до сих пор: под потолком тускло зажглись забранные в решетку плафоны. Свет этот – едкий, кислотный, тревожный – не успокаивал, а, наоборот, раздражал, заставляя глаза слезиться.
– Жутко тут как-то… – девушка неуютно поежилась.
– В конце каждого тоннеля должен быть дневной свет, – приободрил мужчина, осматриваясь.
Заброшенная галерея удивительно напоминала раздутый в размерах кишечник. Поперечные рифленые выступы на сводчатом потолке лишь подчеркивали это сходство. Тоннель был высоким, почти в два человеческих роста. Непонятно – кто, когда и с какой целью его прокопал, проложив тут к тому же рельсы узкоколейки. Галерея уходила строго на северо-восток, то есть под реку, и можно было не сомневаться, что на противоположном берегу есть как минимум один выход.
– Смотри, тележка какая-то… – прошептала девушка, указывая на угловатую четырехколесную конструкцию, стоящую в тупике.
– Это не тележка, а ручная дрезина, – молвил Мефодий Николаевич. – Значит, тот бродяга нас не обманывал. Дрезина для нас очень даже кстати. Давай на платформу, сейчас покажу, как ей управлять.
Он положил руки на рычаг, опустил его рывком. Послышался душераздирающий скрип, но дрезина дернулась и неуверенно покатилась по ржавым, давно уже нераскатанным рельсам.
– Лида, тут все очень просто: вверх-вниз, вверх-вниз, – пояснил Суровцев. – Все равно лучше, чем пешком…
Минут двадцать проехали в полном молчании. Зловеще постукивали металлические колеса на стыках узкоколейки, жутковатым скрежетом отзывались несмазанные механизмы, шероховатый, с ржавчиной металл рычага неприятно холодил ладони Мефодия Николаевича.
– А сколько нам ехать? – напрягла голос Лида, силясь перекричать скрежетанье дрезины, но тут же запнулась, словно боясь кого-то разбудить.