Шрифт:
Галина Панизовская
Ошибка
НОВЕЛЛА
– Владимир Александрович! Вы?
Она была в сером платье, в котором ходила прежде на лекции. Теперь оно, наверно, было домашним.
– По-моему, мы на "ты",- напомнил Володя.
– На работе-нет. Ведь вы ко мне как начальник?
Надя училась на четыре курса младше, и, когда после распределения появилась в его лаборатории, они оба приняли вдруг официальный тон.
– Начальников я на порог бы не пускал,-ответил он теперь.
– Тогда входи. Я сейчас...
Пропустив его в комнату, она поспешно удалилась, Было слышно, как в ванной льется вода.
Володя не был здесь года три. Или больше?.. Диван стоял, как раньше-у окна. И мир крыш за окном, как раньше, влезал вовнутрь, раздвигал стены, звал к себе... Статья Откинса валялась раскрытая под подоконником.
"Итак, мы показали, что выводы Надежды Веселовой содержат ошибку, и открытие русских, касающееся дискретности времени, оказалось, к сожалению, всего лишь дешевой сенсацией. Впрочем, за автором остается возможность нам ответить..." - в сотый раз прочел Володя.
Последние четыре слова были подчеркнуты. И оттого, что она подчеркнула их неровной синей чертой, ему сделалось как-то легче.
"Ну кто, в конце концов, этот Откинс?
– спросил он себя.- Видный американский ученый, математик? Да.
Но ведь не господь же он бог, в самом деле!" Статья Откинса пришла только вчера, а Надина дискретность времени касалась совсем новых областей математики, так что даже крупные специалисты не могли пока судить, кто прав. Это знала пока только сама Надя.
"Вот сейчас она войдет и скажет, что все это чушь, что американец просто врет",- говорил себе Володя,
Но она не входила, а в ванной что-то булькало. И он со смутной неловкостью вспомнил, что ведь, кажется, неприлично врываться вот так после десяти... Однако Надина работа наделала в прошлом году столько шума... Он должен был узнать, прав ли Откинс. Ждать до утра он не мог. И потому стоял теперь в Надиной комнате в одиннадцатом часу вечера и слушал, как она, наконец, закрывает в ванной воду...
Пять минут назад она впустила его и сказала: "Входи..." Она сказала: "Входи", а ей бы надо было сказать просто: "Все в порядке!" или уж выложить сразу: "Ох, знаешь, американец прав!" Неужели он прав? Сейчас она войдет и скажет...
– Я долго? Извини!-сказала Надя.
Она вошла, держась рукой за косяк. Рука была влажная, с закатанным рукавом. И это почему-то вселило надежду. "В конце концов, с чего я взял, что Откинс непременно прав?"-удивился он. Кисть ее руки была розовая, а локоть белый и, наверное, теплый...
– Знаешь,- произнесла она,- я решила бросить математику.
Комната, свет лампы, Надя у дверного косяка - все это постепенно возвращалось откуда-то издали. "Что? хотел переспросить Володя.-Что?" Но слова ее висели в воздухе, становились невыносимо реальными: "Я решила бросить математику". Так. Значит, Откинс все-таки прав...
Володя нагнулся. Поднял статью. Сунул ее в карман.
И ему казалось, он слышит, как Откинс там торжествует.
Значит, она согласилась с Откинсом. Или, может быть, нашла ошибку сама, еще до статьи. Вот почему она была в последнее время такая нервная...
– Это решено. Я собиралась сказать тебе раньше, - услышал он.
Значит, ошибку нашла она сама. Значит там действительно была ошибка...
Володя сделал в Надиной работе один раздел по теории вероятности-это была его специальность. Остальные расчеты она делала сама. И это была очень новая область... Он помнил все сорок конечных уравнений. Но, значит, там все-таки была ошибка, раз она так...
Сегодня утром он сидел в своем кабинете перед двумя молчащими телефонами, Сидел и представлял себе Надю со статьей Откинса: как она достает статью из конверта, проглядывает...
– Владимир Александрович, я хотела сказать вам...услышал он.
Как жаль, что не принято закрываться в кабинете на ключ.
– Слушаю вас, Станислава Мстиславовна.
– Мне говорили, что в связи с делом Надежды Андреевны у лаборатории будут крупные неприятности.
– С делом? Что вы имеете в виду?
– Разумеется, это ее пресловутое открытие... Сенсационные выводы, поспешная публикация. И когда после этого доказано, что это всего лишь простая, чуть ни арифметическая ошибка...
– Это не доказано.
– Да?
– Уверяю вас.
– Владимир Александрович! Я так рада!.. А я не спала всю ночь, все думала: "Бедная Надюша! Понятно, почему она стала такая нервная..." Я просто больна была от огорчения. Вы меня вылечили, Владимир Александрович... И у дирекции не будет причин к недовольству... Я так рада... В самом деле...
– Извините, Станислава Мстиславовна,-сказал Володя.- Я спешу.
Спешить ему было некуда. Просто осточертела уже эта комяата с легко открывающейся дверью и молчащими телефонами...
А ведь статья Откинса пришла только вчера. И в институте она имелась как будто только в двух экземплярах. Один он запер в стол, в самый, нижний ящик. А другой послал Наде.
– Доброго здоровья, Владимир Александрович!
"Ну вот, опять не успел выскочить",-подумал Володя.
– Здравствуйте, Евгений Петрович.
– Извините, что задержу. Я хотел поинтересоваться насчет Надежды Андреевны.
– Да?
– Надежда Андреевна, как вы знаете, позволила себе всенародно объявить, что я вот уже двадцать лет жую одну и ту же жвачку... одну и ту же, видите ли, жвачку прописных истин... Ей, видите ли...