Осада
Шрифт:
В Инкубаторе воцарилось гробовое молчание.
— Ч-что ты сказал? — пролепетала сипуха, от волнения забыв о главном правиле Сант-Эголиуса.
— У меня, кстати, та же история! — пропищала Руби. — И вообще, хватит кричать. Наседкам нужен покой. Ох уж мне эти сипухи… — Она не успела договорить, потому что амбарная сова, несколькими минутами раньше уложившая мох в гнездо Сумрака, вдруг поднялась в воздух и, пролетев через весь Инкубатор, изо всех сил полоснула когтями по голове вероломной сипухи.
— Драка, драка! — во всю глотку заголосил Сумрак.
В тот же миг Инкубатор замело вихрем перьев. Сипухи так яростно схватились друг с другом, так что Сорену, чтобы случайно не попасть под чей-нибудь горячий коготь, пришлось взлететь на широкий каменный карниз.
Тем временем совы, не принадлежавшие к сипухам, тоже почувствовали себя обманутыми. Все новые и новые участники вступали в драку. Им было все равно, какую сипуху клевать — все амбарные совы в мгновение ока стали врагами и предателями Сант-Эголиуса.
Тетушка Финни, обезумев от ярости, мчалась прямо на Сорена.
— Номер 82–85, ты ведь тоже в этом замешан!
Голос ее был похож на скрип огромного, сгнившего дерева в лютый зимний мороз. Зазубренный шрам, черной молнией пересекавший белоснежный лицевой диск, зловеще подрагивал на лету.
— Сейчас я отведаю сипухиного мяса, сейчас, сейчас!
Сиплый голос полярной совы окреп, налившись силой при одной мысли о будущем лакомстве. Сорен мгновенно вспомнил о том, что тетушка пожирает яйца и новорожденных птенцов.
От Финни пахло каннибализмом, и Сорена едва не вырвало. Она летела прямо на него, выставив вперед когти и широко разинув клюв.
— Пожирательница яиц! — завизжал Сорен, уворачиваясь в воздухе. Финни приближалась. Волна тошнотворно-приторного запаха разлилась в затхлом воздухе Инкубатора.
Хвостовые перья Сорена встрепенулись от приближения еще одной совы, и в тот же миг он почувствовал сильный удар сзади. В стороны брызнули капли крови.
Тем временем Финни ловко загнала Сорена в угол. Он понял, что ему не оставляют места для маневра, к тому же Тетушка была почти вдвое крупнее.
Внезапно послышался знакомый гулкий бас, и стены Инкубатора содрогнулись от бешеного ритма песни. Разумеется, это был Сумрак, который летел прямо на Тетушку, распевая во все горло:
Ах, Тетушка то, Тетушка сё — Мне надоело это нытьё! Кто ты. такая, Знаешь сама ли? Раз-два-три-четыре — Белая крыса, хуже всех в мире! Пять-шесть-семь — Ты — заметная мишень! Восемь с половиной, девять — Не спеши меня прогневать! Девять, десять с половиной — Скоро станешь очень смирной. Загляни в глаза судьбы. — И подохни без борьбы. От тебя так воняет, Что сам Глаукс чихает Мерзким белым яйцеедкам Прямиком дорожка к предкам!Тетушка застыла, как будто ее парализовало. Потом начала снижаться, не сводя застывших от ужаса глаз с танцующего над ней Сумрака.
Сорен выставил вперед когти, одним ударом перевернул Финни в воздухе и взмыл вверх.
— Пора убираться отсюда!
— Погоди! — прогудел Сумрак. — Я еще не закончил. Сейчас будет еще один куплет.
— Ты спятил? — завизжала Отулисса.
— Вперед, Сумрак! — подхватила Гильфи, проносясь мимо них. Но Тетушка, похоже, уже успела оправиться от потрясения. Она уставилась на Гильфи, а потом молниеносно вытянула коготь и одним щелчком сбила эльфа на землю. Та забилась в угол и затряслась от страха, а разъяренная белая сова начала наступать на нее, приговаривая:
— Я тебя узнала! Узнала! И дружка твоего узнала, номер 82–85. Раньше-то он был номером 12-1 и жил в моей камере!
Зависший сверху Сорен онемел от страха.
Тем временем Тетушка вытянула лапу, изготовившись схватить Гильфи когтями за горло.
Не раздумывая, Сорен сложил крылья и с немыслимой скоростью ринулся вниз. Удар был такой силы, что Финни перкувыркнулась в воздухе, подняв облако пыли. Одним ударом когтей Сорен разодрал шрам на ее горле. Белоснежные перья мгновенно окрасились алым.
— Сзади, Сорен! — закричала Отулисса.
Это была Виззг.
— Ах ты, обманщик! Теперь я знаю, кто ты такой! Это ты сбежал тогда из Библиотеки! — визжала командорша.
Мгновенно рядом появилась Ищейке, а за ней и трое огромных филинов. Четверо против одного. Даже помощь Сумрака не могла спасти положения. Безнадежно. Сорену пришел конец. Оставалось надеяться, что друзей не постигнет его участь. Они должны спастись! Обязаны!
И в этот миг над его головой раздался тоненький голос Гильфи:
— «В давние стародавние времена, задолго до появления совиных царств, во времена вечных войн, в стране Северных вод родилась сова по имени Хуул. Это легенда о Га'Хууле и о том, как появилось на свет Великое Древо. Старые совы сказывают, что при рождении совы по имени Хуул было произнесено пророчество…»
Виззг, Ищейке и два филина замерли. Крылья их бессильно опали. Будь они в воздухе, то непременно рухнули бы наземь, но сейчас лишь грузно повалились там, где стояли.
«Гильфи сделала с ними то же самое, что мы проделывали на лунном ослеплении! — ошеломленно подумал Сорен. — Это самая грозная легенда о Га'Хууле… Глаукс Великий, да они вздрагивают и пятятся при каждом упоминании имени Хуула или Га'Хуула!»
Он набрал в грудь побольше воздуха и присоединился к Гильфи:
— «Говорят, будто сове по имени Хуул при рождении был дан дар необычайной силы. Так это или нет, судить не будем. Однако точно известно, что он умел воодушевлять своих братьев на великие и славные дела. Пусть он никогда не носил золотой короны, но совы признали его своим царем. В лесу высоких деревьев появился он на свет, в тот мерцающий час, когда секунды медленно перебегают из последней минуты старого года в первую минуту нового, а лес закован в лед…»