Оса
Шрифт:
Да, после трех убийств и обещаний продолжить список власти не посмеют отмахнуться от угроз ДАГ и не сочтут их бредом сумасшедшего. Им придется считаться с возможностью замены игрушечных бомб на настоящие.
Шагая по улице, Моури представлял себе, как его адресаты в панике швыряют посылки в ведра с водой, пока их секретари названивают в саперную часть. Увлеченный этим занятием, он не сразу обратил внимание на резкий свистящий звук, раздавшийся над столицей. Остановившись и оглядевшись по сторонам, он, однако, не заметил ничего необычного. Казалось, что народу на улицах убавилось, но многие, как и он сам, стояли и растерянно озирались по сторонам.
Глава 8
И тут полицейский хлопнул его по плечу.
– Спускайся, ты, остолоп!
– Спускаться? – Моури недоуменно посмотрел на него. – Куда? В чем дело?
– В убежище! – заорал полицейский, размахивая руками. – Ты что, не узнаешь сигнал воздушной тревоги?
Не дожидаясь ответа, он ринулся дальше, крича другим прохожим:
– Спускайтесь! Все вниз! Вниз!
Повернувшись, Моури направился к ближайшему административному зданию и по узкой крутой лестнице спустился в подвал. Он с удивлением обнаружил его полным народу. Несколько сотен человек сошли в убежище, не дожидаясь напоминаний. Они сидели на деревянных скамьях, стояли, прислонившись к стенам, толпились посередине подвала, и Джеймсу пришлось сесть на собственный чемодан.
Сидевший рядом с Моури старичок, уставившись на него слезящимися глазами, раздраженно сказал:
– Воздушная тревога! И что вы думаете по этому поводу?
– Ничего, – ответил Моури. – Что толку об этом думать? Все равно от меня ничего не зависит.
– Но ведь мы недавно разбили спакумский космический флот, – заверещал старичок, обращаясь в лице Моури ко всем, находившимся в убежище. – Об этом тысячу и один раз твердили по радио и в газетах. Спакумский флот уничтожен! Так почему же объявляют тревогу, а? Ну-ка, объясните мне.
– Возможно, это учебная тревога, – попытался успокоить его Моури.
– Учебная? – старик в ярости плюнул. – Кто сказал, что учебная? Да и зачем нам учебные тревоги? Если спакумские силы разбиты, незачем нам прятаться! Нам не от кого прятаться! И нам не нужны учебные тревоги!
– Что вы ко мне привязались? – сказал Моури; въедливый старикан уже утомил его. – В конце концов, не я же дал сигнал тревоги.
– Но какой-то поганый идиот его дал! – настаивал старичок. – Какой-то лжец, соко, который выкручивает нам, что война почти закончена, хотя до этого еще очень далеко! Откуда нам знать, сколько правды в их словах? – Он опять плюнул на пол. – Сначала блестящая победа в секторе Центавра, потом объявляют воздушную тревогу. Они, наверное, думают, что мы – сборище…
Тут к нему подскочил коренастый, плотный мужчина и заорал:
– Заткнись!
Но старичок слишком увлекся своими излияниями, чтобы сохранить осторожность, слишком разгорячился, чтобы обратить внимание на властные нотки в голосе коренастого. Он гаркнул в ответ:
– Не собираюсь! Я шел домой, а меня сюда затолкали – какому-то болвану, видите ли, приспичило включить сирену и…
Коренастый мужчина отвернул лацкан куртки, под которым обнаружился значок тайной полиции, и свирепо гаркнул:
– Я сказал, замолчать!
– Что вы себе позволяете? В моем возрасте я не собираюсь…
Резким движением Коренастый выхватил резиновую дубинку и изо всех сил ударил старика по голове. Тот упал как подкошенный.
Кто-то выкрикнул из толпы:
– Какой позор!
Несколько человек что-то пробормотали, люди заволновались, но никто ничего не сделал.
Ухмыляясь, Коренастый обвел толпу вызывающим взглядом и дважды пнул старика – в лицо и в живот. Подняв голову, он уставился на Моури и с вызовом спросил:
– Ну?
Моури спокойно произнес:
– Вы из Кайтемпи?
– Предположим. Тебе-то что за дело?
– Просто решил полюбопытствовать.
– Совершенно ни к чему. Не суй нос куда не следует, парень.
Толпа снова зашевелилась и неодобрительно загудела. В убежище спустились двое полицейских и уселись на нижней ступеньке лестницы, вытирая вспотевшие лица. Нервы у них, похоже, были на пределе. Агент Кайтемпи присоединился к ним, вытащил из кармана пистолет и положил на колено. Моури загадочно улыбнулся. Старик все еще не пришел в сознание, дыхание с хрипом вырывалось из его горла.
Постепенно в подвале воцарилась полная тишина, снаружи не доносилось ни звука. Люди напряженно прислушивались, стараясь уловить любой шорох, доносившийся с улицы. И вот через полчаса послышались отдаленные хлопки пусковых установок, затем – резкий пронзительный вой ракет противовоздушной обороны.
Напряжение сразу же увеличилось – всем стало ясно, что это не салют. Где-то недалеко находится спакумский корабль, и его смертоносный груз может в любой момент обрушиться на их головы.
Еще один ракетный залп. Снова тишина. Полицейские и агент поднялись, прошли в глубь подвала и сели лицом к лестнице. В убежище было слышно только учащенное дыхание людей; некоторые дышали судорожно, словно им не хватало воздуха. На всех лицах читался страх, в воздухе кисло запахло потом. Моури подумал, как чертовски нелепо будет погибнуть под бомбами земного корабля.
Через десять минут пол содрогнулся, стены заходили ходуном и все здание затряслось. С улицы долетел звон бьющегося стекла – очевидно, докатилась ударная волна. Но других звуков не последовало – ни грохота мощного взрыва, ни монотонного рева двигателей промчавшегося в стратосфере корабля. И эта тишина была на редкость зловещей.
Только через три часа раздался сигнал отбоя. Облегченно вздыхая, люди поспешили наружу, равнодушно переступая через тело старика, – он так и остался лежать в убежище. Полицейские отправились налево, коренастый агент Кайтемпи – в другую сторону. Моури нагнал его и вежливо произнес:
– Отделались легким испугом. Полагаю, взрыв произошел достаточно далеко.
Агент что-то буркнул.
– Я хотел поговорить с вами, – продолжал Моури, – но в убежище было слишком много народу.
– Да? Ну, давай, поговорим.
В ответ Моури вытащил удостоверение, офицерскую карточку и показал их Коренастому.
– Полковник Халопти, военная разведка.
Просмотрев документы, агент несколько смягчился.
– Так что же вы хотели сказать – что-нибудь об этом упрямом старом болване?