Чтение онлайн

— Привет, сестрица! — сказал он. — Где ты так долго была?

После чего опять провалился в сон. А Сьюлин била мелкая дрожь от жуткого эха его слов.

Утром над деревней минангкабау совсем низко пролетел вертолет. И хотя это могло быть и безобидным совпадением — последние месяцы в горы часто наведывались инспекции лесозаготовительных компаний, — это встревожило жителей и привело ибу Диану к выводу, что нужно срочно уезжать.

— Здесь рискованно оставаться, — сказала Диана

— Куда же мы теперь? — спросила Лиза.

— Нам надо попасть за горный хребет, к Могиле Кубелика. Турк, вы ведь сможете нас туда доставить?

Турк задумался.

— Мне может понадобиться лом, — сказал он загадочно. — А так, конечно, доставлю.

— До города доберемся на какой-нибудь из здешних машин, — продолжала Диана. — Ваша слишком привлекает внимание. От нее лучше избавиться. Я попрошу кого-нибудь из деревни отвезти ее к шоссе, поближе к берегу, и где-нибудь там оставить.

— Я смогу получить ее обратно, когда все это кончится?

— Вряд ли.

— Что ж, логично, — сказал Турк.

Лиза знала, что у властей достаточно способов следить за передвижениями людей, которые их интересуют. Крохотные передатчики, которыми оснащаются машины и даже предметы одежды. Существовали и другие, засекреченные технические средства, совсем микроскопические. Житель деревни, который должен был отвезти их машину на север, собирался также забрать с собой всю их одежду и вещи. Лиза переоделась в цветастую блузку и муслиновые штаны, купленные в деревенской лавке, Турк — в джинсы и белую рубашку. Оба приняли душ в клинике ибу Дианы. «Обратите особое внимание на волосы, — наставляла их Диана. — Убедитесь, что в них ничего нет».

Ощущая что-то среднее между облегчением и паранойей, Лиза забралась в латаную-перелатаную развалюху, которую нашла для них Диана. Турк сел за руль, Лиза — рядом с ним. Диана тем временем прощалась с дюжиной местных жителей, обступивших ее.

— Ее тут любят, — заметила Лиза.

— Ее знают во всех окрестных деревнях, — сказал Турк. — Она ездит из одной общины в другую каждый день, помогает всем — малайцам, тамилам, минангам. В любой деревне найдется для нее место, и все готовы в случае чего ее защитить.

— Они знают, что она Четвертая?

— Разумеется. Не она одна тут Четвертая. Многие из этих деревенских стариков намного старее, чем кажутся.

Мир меняется, подумала Лиза, и никакой проповедью неприкосновенности человеческого генома этого уже не остановить. Ей представилось, как бы она попыталась донести эту истину до Брайана. Он бы, без сомнения, отмел ее с порога и принялся опровергать. Он был мастером по части заделки трещин в фундаменте своей веры в благое дело УГБ. Но трескалось уже все и сплошь и рядом. Здание рассыпалось на глазах.

Ибу Диана уселась в машину, неуверенным движением застегнув на себе потертый ремень. Турк не спеша тронулся в путь. Толпа деревенских жителей, запрудивших узкую улочку, еще долго следовала за машиной.

— Им жалко, что я уезжаю, — сказала Диана. — Они опасаются, что я не вернусь.

Лиза каждый раз невольно вздрагивала, когда кто-то проезжал мимо. Но как только они выехали на шоссе, Турк повел машину энергично, что-то шепча себе под нос, низко надвинув на лоб матерчатую кепку. Ибу Диана сидела и молча вглядывалась в проносящийся мимо, навсегда ускользающий мир.

Лиза все не решалась заговорить, но наконец решилась:

— А кто такой Аврам Двали?

— Давайте для начала вы сами расскажете мне, что о нем знаете.

— Ну, он тоже преподавал в Американском университете, но он был как бы себе на уме, на факультете его не очень любили. Потом он ушел по неизвестным причинам. Это было где-то за полгода до исчезновения отца. Один человек в архивном отделе сказал мне, что последнюю зарплату ему переслали чеком в Кубелик. Если верить матери… — (Лизе редко удавалось разговорить мать на темы, связанные с прошлым, и это всегда давалось тяжело и ей, и матери.) — Если верить матери, он несколько раз бывал у нас дома, когда работал в университете. В справочнике его адреса в Кубелике нет — но у него сейчас нет и никакого другого постоянного адреса. Я думала поехать в Кубелик и выяснить, существует ли еще его абонентский ящик, или, может быть, остались какие-то сведения о его владельце. Но, судя по всему, это было безнадежной затеей.

— Вы подошли очень близко к тому, о чем даже не имели представления. Неудивительно, что Генетическая Безопасность вами заинтересовалась.

— Так Двали был замешан в одном из этих течений, которые собираются установить связь с гипотетиками?!

— Он не был замешан.Это его рук дело. Он создал это течение.

Диана рассказала Лизе, как Двали стал Четвертым за много лет до того, как перебрался в Новый Свет.

— Я редко с ним общалась после того, как он поступил работать в университет. В Порту и вокруг Порта обитают — без преувеличения — тысячи Четвертых. Многих мы даже не знаем, они просто доживают свои лишние десятилетия, никому не показываясь на глаза. Кому-то больше хочется общаться, кому-то меньше. Но рано или поздно почти со всеми перезнакомишься и поймешь, кто к какому направлению принадлежит.

— У Двали, как я понимаю, было свое направление?

— Можно и так сказать. К счастью, людей с подобным образом мыслей не так уж много.

Диана поколебалась, прежде чем продолжать.

— Что такое четвертый возраст? Зрелость после зрелости. Мы переняли это у марсиан и так же называем. Только в отличие от них у нас «четвертость» не означает никакой само собой разумеющейся зрелости. На Марсе это получается благодаря самому курсу и сопутствующим процедурам. Но Аврам Двали принес в ряды Четвертых свою собственную манию.

— Какую?

— Пообщаться с запредельным — потрогать гипотетиков. Понимаете, некоторым людям почему-то мало быть просто людьми. Им хочется пощупать Бога и таким образом утвердить свою исключительность. Один из парадоксов земной «четвертости» — то, что курс часто притягивает именно таких людей. Мы стараемся, по возможности, держаться от них подальше, но… На Марсе существуют законы. У нас их нет.

— И он решил создать…

— …коммуникатора. Человеческий интерфейс. Он подошел к делу со всей серьезностью. Навербовал себе сторонников среди Четвертых. Потом скрылся вместе с ними. Мы много лет не могли их найти.