Чтение онлайн

— Как ты уже сказал, в некоторых делах мы хорошая команда.

— И это одно из них?

— Да, — задумчиво протянула она. — Думаю, да.

В этот момент радостное облегчение, которое ему не следовало бы испытывать, уничтожило какие-либо иные чувства, кроме желания. Раф в три широких шага пересек небольшое расстояние, отделявшее его от Орхидеи. Он подхватил ее на руки и вынес из комнаты. Она робко улыбнулась и обняла его рукой за шею, когда он начал подниматься по широкой лестнице, ведущей на темный верхний этаж.

— Знаешь, я могу и сама идти.

— Что-то мне подсказывает, что ни один из твоих героев не позволил бы героине подниматься в спальню по лестнице самой, когда они собрались впервые заняться любовью.

— Ты что, правда читал одну из моих книг?

— Да.

Раф достиг площадки и остановился, чтобы снова ее поцеловать. Его терзал голод желания. Он надеялся, что хотя бы не задыхается от вожделения, как какой-нибудь дикарь.

Он пронес Орхидею по коридору в направлении темной двери в дальнем конце.

— О, боже, — прошептала Орхидея, когда он внес ее в спальню. — Ты говорил, что у тебя окно в потолке. Это просто невероятно.

Он улыбнулся, когда она откинула назад голову и стала удивленно рассматривать стеклянный купол над кроватью. Туман, окутавший весь город, не добрался до вершины холма. Здесь, над их головами, небо было ясным, лишь звезды сверкали в бархатной темноте.

Кровать досталась ему вместе с домом. Это было массивное круглое сооружение с искусно вырезанным основанием из золотолистого дерева. Раф поднялся на возвышение с ощущением судьбоносности момента и уложил Орхидею на одеяло из шелковистых нитей лягушки-паука.

Несколько мгновений он просто любовался ее, свыкаясь с ее присутствием в своей спальне.

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет.

— Передумал?

— Сейчас я вообще не могу думать, — ответил он.

На ее лице появилось обеспокоенное выражение.

— Мы ведь делаем это не из-за выброса адреналина, полученного в драке с теми двумя мужчинами в доме Тео?

— Нет.

«Кого волнуют причины?» — думал он. Они делали это, и все. Только это имело значение.

— Я слышала, что синергетическая реакция, бурлящая в крови человека после драки, не слишком отличается от химической реакции, вызванной сексуальным влечением.

— Буду очень благодарен, — сказал Раф, — если ты отложишь лекцию по синергетической химии крови на потом. Думаю, сейчас я вряд ли смогу сосредоточиться.

Ее глаза сверкнули чувственным весельем.

— Прости.

Со стоном он лег на кровать и сгреб ее в свои объятия.

Мягкий смех Орхидеи взлетел к куполообразному потолку, такой же невесомый и яркий, как звездный свет наверху. Раф склонился над ней, поймав в ловушку крепких рук, и начал покрывать Орхидею поцелуями, пока она не перестала смеяться. Под его натиском ее губы приоткрылись. С тихим, приглушенным восклицанием она сомкнула руки вокруг него. Он до самого нутра чувствовал ее стремительно разгорающийся чувственный голод. Орхидея хотела его. Его собственный тлеющий голод разгорелся в яркое пламя, и Раф возликовал. Сегодня вечером она принадлежала ему.

В безудержном неистовстве счастливой страсти они катались по широкой кровати, сминая покрывало и простыни, пока все не пришло в полный беспорядок. Когда они наконец остановились, Раф снова растянулся поверх Орхидеи, и она обвила его ногами, все еще обтянутыми джинсами. Она подняла на него взгляд, затаив дыхание. Ее глаза казались сверкающими, освещенными звездным светом озерами, в которых ему хотелось утонуть, и ждать не было сил.

Даже через джинсы он чувствовал жар ее тела, запах, теперь смешанный с безошибочно определяемыми нотками женского желания. Ночь — время, когда его чувства особенно обострялись, и его вторая натура сильнее всего давала о себе знать — звала его. Сейчас он ощущал себя живым, как никогда раньше.

Раф на какое-то время приподнялся, схватился за край ее футболки и приподнял до грудей, а потом вообще стащил через голову. Мягкие волосы Орхидеи в беспорядке разметались по подушкам. Один шелковистый локон упал на лицо, придавая ей страстный и загадочный вид.

Раф залюбовался изящной линией ее груди. Ему пришло в голову, что он никогда в жизни не видел ничего прекраснее россыпи звездного света на ее коже.

Орхидея тем временем вела сражение с пуговицами на его рубашке. Охваченный нетерпением от ее медленного продвижения, он быстренько закончил дело за нее. Почувствовав прикосновение ее пальцев к своей обнаженной груди, Раф закрыл глаза и задрожал.

— Раф. — Голос Орхидеи был переполнен эмоциями.

Он открыл глаза и наклонился, чтобы поцеловать ее. Приникнув к ее губам, он расстегнул пояс джинсов, а затем, двигаясь вниз, освободил от них Орхидею. Когда Раф вновь над ней навис, на ней из одежды остался лишь маленький шелковый треугольник.

Раф положил руку между ее ног, тоненькие трусики были уже мокрыми. Опьяневший от удовольствия, Раф был немного ошеломлен. Он слегка прижал ладонь к скрывавшему ее шелковому лоскутку.

От этого прикосновения Орхидея с шумом втянула воздух, беззвучно вскрикнула и беспокойно задвигалась под его рукой. Когда он погладил ее между ног, она сжала бедра вместе, сильнее прижимаясь к его ладони. В темноте было слышно, как участилось ее дыхание.

Через мгновение она нерешительно дотронулась до него в такой же интимной ласке и нетерпеливо вздохнула, когда ее рука нащупала ткань брюк. Ее прикосновение было странно неловким, но в то же время призывным. Ее руки довели его до безумия за то время, пока она нашла застежку на поясе его брюк, расстегнула пуговицу и наконец-то смогла расстегнуть молнию.

Его член лег в ее ожидающую руку. Когда она нежно приласкала его, Раф подумал, что, наверное, сойдет с ума. Он на мгновение прикрыл глаза, отчаянно стараясь вернуть себе самообладание.

Ему это удалось, во всяком случае, на несколько минут. Тогда он открыл глаза и увидел, что Орхидея смотрит на его мощную эрекцию с выражением удивления и благоговения.

— Ты невероятен, — прошептала она.

Он не ответил. Просто не мог. Раф был почти на пределе. Если он не возьмет ее сейчас, то непременно взорвется. Он сорвал с нее промокшие трусики, вновь опустился на нее и расположился между ее ног. Их взгляды встретились. Ему было необходимо видеть глаза Орхидеи, когда она наконец станет ему принадлежать.