Орфей и Ника
Шрифт:
– Виктория Николаевна не пожалела жизни ради любимого и ради друзей, – проговорила черноволосая и тоже подняла ладонь к серому небу. – Именем Того, о Ком здесь сказано, я тоже требую…
– Я не могу требовать, – Варфоломей Кириллович встал рядом с Никой, – но я прошу…
– Это нарушение закона, – пробормотал Ермий, – но наши законы столь негибки, Владыка… Может, все же учтем…
– Хорошо, – тяжелый голос широкоплечего заставил всех умолкнуть, – я слышал. Сядьте…
И вновь тишина. Нике показалось, что она слышит стук собственного сердца. Наконец Владыка усмехнулся:
– Мне незачем напоминать о справедливости. Вы правы, Виктория Николаевна, я не имею возможности миловать и прощать – это право Того, Чьим именем вы ко мне обратились. Впрочем, всегда есть выход. Ермий…
Юркий человечек выхватил папку, замелькали исписанные листы…
– Вот… Владыка, вышеупомянутый Юрий Орловский прибыл сюда по собственной воле, но его тень все еще на земле. Случай может быть оспорен… Его можно признать просто тяжелобольным, временно потерявшим память. Прецедент когда-то был…
– Быть тому, – кивнул широкоплечий, – Юрий Орловский, известный также как Орфей, и Виктория Николаевна, называемая еще Ника, с этой минуты свободны. Это в моей власти. Но большего мне не сделать, я не властен над судьбой. Можно помочь кому-то одному, но вместе их путь скоро закончится. Так записано, и записано не мной… Ермий, я не ошибся?
– Увы, нет, Владыка. – Вместо папки в руках человечка вновь оказалась черная книга. – Вот эта страница. Все уже решено, мы не в силах переписать…
– Вырви страницу, Ермий! – Черноволосая протянула руку. – Пусть все решится заново…
– Но… сиятельнейшая… – человечек вскочил, прижимая черный том к животу. – Это ничего не изменит! К тому же эти бумаги не горят!
– У них будет шанс! – отрезала женщина. – Жги!
– Я… Я. не могу. – Ермий растерянно поглядел на Владыку. – Огонь не уничтожит… Я не смею…
– Тогда я сама…
Черноволосая забрала книгу у сбитого с толку человечка и быстро нашла нужную страницу. Резкое движение руки – послышался скрежет, как будто лопалась жесть. Через секунду страница полетела в огонь. Лиловые языки жадно потянулись к бумаге – и отступили. Огонь не брал густо исписанного листа.
– Я же говорил, говорил… – бормотал Ермий, – они не горят…
Ника не отрываясь глядела в огонь. «Гори! Пожалуйста! – Она сама не понимала, кого просит. – Гори!» И вот край страницы потемнел, бумага начала желтеть, секунда – и листок охватило пламя…
– Теперь они свободны, – спокойно проговорила черноволосая.
– Но не в безопасности, – напомнил Фроат. – Мы же обязаны что-то сделать…
– Это не в моей власти, – покачал головой широкоплечий, – и не в твоей, гэгхэн.
– Отправь с нею послание, – негромко предложил Варфоломей Кириллович. – Посланца могут пощадить…
Владыка задумался:
– Тот, кто прислал ее, не посчитается с этим. Но все же попробуем… Виктория Николаевна, вам предстоит выполнить одно поручение…
Ника молча кивнула, еще не опомнившись от всего случившегося. Неужели удалось? Но что впереди? Что она сможет сделать?
– Тот, кто зовет себя Иванов, Агасфер, Вечный, а также иными именами, желает завладеть старым секретом, который известен вашему другу. Этот секрет очень опасен – точнее, был таким. Отныне эта дверь закрыта. Скажите Юрию Орловскому, что он сможет назвать Иванову «мэви-идхэ». Теперь «ключ» неподвластен людям, а если его применит кто-то другой, его встретят.
– Передай: последнее слово – «горг», – добавил Фроат. – Твой друг поймет…
– Тому же, кто прислал вас, скажите так… – Владыка задумался, затем проговорил медленно, чеканя каждое слово: – «Видим дела твои. Остановись. Шлем второй Рубин, третьего не будет».
В руке широкоплечего что-то сверкнуло.
– Возьмите. – На ее ладонь легла светящаяся густым кровавым огнем призма, грани которой были покрыты непонятными, похожими на муравьев знаками. – Этот камень вы покажете, и вам поверят. Но не отдавайте. Тот, у кого будет Рубин, неподвластен врагу. Не выпускайте его из рук…
– Он не даст полной защиты, – вновь вмешался Фроат, – стрела или пуля не пощадят владельца, но колдовство и обман обойдут стороной…
– Спасибо… – Камень переливался на ладони, Ника сжала руку. – Он поможет только мне? Или я могу передать его?
– Можете, – кивнул Владыка. – Он принадлежит вам. Распорядитесь им так, как подскажет сердце… Больше мы ничего не сделаем…
– Сделаю я. – Князь Фроат усмехнулся и, подойдя к Нике, положил ей на плечо широкую тяжелую ладонь. – Правнучка! Дхары гордятся тобой! Мы пока не в силах по-настоящему отблагодарить тебя и твоего друга. Тот, кто держит вас в плену, думает, что дхары будут ему служить. Он смел надеяться, что даже здесь мы поможем его замыслам. Но мы помогли не ему, а тебе. Когда ты и Юра Орловский вновь окажетесь тут, мы не дадим отправить вас за реку. Вы останетесь на этом берегу, с дхарами, и вместе с ними вернетесь обратно, когда настанет час. И хотел бы я видеть того, кто помешает мне…
Он посмотрел на Владыку, словно ожидая возражений, но широкоплечий молчал. Фроат погладил Нику по щеке, как гладят ребенка, и вновь улыбнулся. Все встали. Виктория Николаевна растерянно оглянулась, все еще до конца не веря, наконец заставила себя выговорить:
– Спасибо… Что бы ни случилось со мною после – спасибо…
– Иди с миром, дочь людей и дхаров, – ответил Владыка.
– Да пребудет с тобою Господь… – добавил старый священник.
– И да поможет тебе Высокое Небо… – закончил Фроат.
…И тут все исчезло. Пропал костер, берег, старые бревна и все те, кто находился рядом. Нике почудилось, что лопнула завеса, скрывавшая от глаз истинный облик мира. Ни берега, ни реки – бездонное, черное, как антрацит, небо. Огромные живые звезды покрывали его, их свет был теплым, густым, казалось, его можно трогать рукой. Светила покрывали весь небосвод, им не было конца, и Ника чуть не задохнулась от этой неслыханной красоты. Видение продолжалось недолго, долю секунды, но она успела понять: это настоящее, истинное. Ника потянулась вперед, к теплому свету звезд, и тут все исчезло…