Чтение онлайн

Но страх уже уходил. Вернулось спокойствие, а с ним – ясность. Да, и такое возможно. Но ее не арестовали вслед за Орфеем, хотя об их отношениях догадывались. Значит, все не так просто. Вспомнилось то, что передал Игорь: ею заинтересовался «кое-кто повыше». Намек ясен, «кое-кто» – из окружения Сталина, если не сам Величайший из Великих. Флавий предупреждал: это опасно, но, одновременно, и очень важно. Может, от того, что Ника сможет узнать, будут зависеть жизни сотен людей – таких же, как она, Юрий, Терапевт, Игорь Кобец…

Виктория Николаевна нерешительно шагнула вперед. Захотелось зайти в храм, хотя бы для того, чтобы после рассказать Орфею. Когда он сможет прийти сюда сам, здесь наверняка будет стаять какая-нибудь фабрика-кухня имени Челюскинской льдины. Ника подняла глаза к тому месту, где темнел след сорванной иконы, перекрестилась и осторожно вошла внутрь.

Здесь оказалось даже хуже, чем она думала. Все уже уничтожено, исчез алтарь, пропали иконы, чьи-то руки изувечили фрески, от цветных оконных стекол остались лишь жалкие осколки, торчавшие в распахнутых рамах. Ноги ступали по груде мусора – деревянных щепок, штукатурки, непременных атрибутов родного варварства – битых бутылок. Да, они добрались и в эти стены… Ника прошла к тому месту, где когда-то стоял алтарь, и поглядела вверх. Фрески, украшавшие купол, уцелели, Пантократор спокойно и бесстрастно глядел с небес на разоренную, изгаженную землю. Стало горько: Всемогущий не защитил, не спас. Почему? Неужели они, Его создания, столь грешны, столь виновны? О чем теперь просить? Разве ее услышат? Разве помогут в этот, может, самый трудный для нее час? Темные глаза Пантократора, казалось, следили за нею, Ника опустила голову. Бесполезно! Некого просить о помощи, не к кому воззвать: защити и спаси рабов Твоих Юрия и Викторию, и всех иных, имена же их Ты сам веси…

Ника закрыла глаза, вспоминая молитву, которую она читала давно, еще в детстве, но слова путались, не складываясь. Она забыла… Она, наверно, зря зашла сюда, Виктория Николаевна вздохнула, и тут услыхала шорох. Кто-то был рядом. Ника резко обернулась: да, она оказалась в разоренном храме не одна. Возле окна, у кучи наваленных досок, стоял высокий старик в длинном темном плаще. Седые волосы касались плеч, но, несмотря на возраст, незнакомец держался удивительно прямо, не горбясь и не сутулясь. Он что-то внимательно разглядывал, держа перед глазами обломки разбитой доски.

Ника почему-то не испугалась. Старик не походил на тех, кто разрушал храмы, и уж конечно, на ее «малиновых» преследователей. Мелькнула догадка – священник! Ну конечно же, священник не бросил гибнущий храм!

Она подождала несколько секунд, а затем осторожно, стараясь не шуметь, подошла ближе. Старик медленно повернулся – на Нику в упор взглянули темные, близко посаженые глаза. Конечно же, он священник: небольшая седая борода, серебряный крест на груди… Ника остановилась. | – Здравствуйте!

Старик слегка поклонился, глядя по-прежнему строго и выжидательно. Ника заторопилась:

– Вы извините, я зашла сюда… Я не знала… Вы, наверно, настоятель…

– Нет… – Старик отрицательно покачал головой и грустно улыбнулся. – Мой храм, как и сей» – руина ныне… Проездом я в Столице, думал отца Леонида повидать, священника здешнего… Вот и пришел…

– Страшно… – Ника вновь оглядела оскверненный храм, подумав, как тяжело видеть такое тому, кто посвятил себя служению Богу.

– Страшно, – согласился ее собеседник. – Но не разор страшен. Страшно то, что в душах, сотворивших сие… Вот, смотрите…

Священник показал Нике то, что издалека смотрелось как бесформенные обломки. Когда-то это была икона – Георгий, поражающий змия. Чьи-то руки сорвали ризу, изрезали и исцарапали краски, раскололи дерево пополам…

– Знаю икону сию, – продолжал старик. – Елена Владимировна Орловская ее храму подарила. Сын хворал, она его вымолила. Икона древняя, суздальского письма…

Ника осторожно прикоснулась к краю разбитой черной доски, и тут до нее дошло: икону подарила храму Елена Орловская, мать Юрия! Конечно же, Орфей рассказывал об этом: он тяжело болел, надежды уже не было…

– Можно?

Старик кивнул, и Ника взяла в руки то, что уцелело, два обломка. Она попыталась соединить их – обе части пришлись точно, на мгновение показалось, что икона цела. Георгий – Божий воитель глядел спокойно и немного устало, словно не радуясь победе. Может, знал, что ждет его дальше, – арест, пытки, казнь. Каппадокийский сотник, погибший за дело Христово шестнадцать веков назад… Тот, кто хранит в небесах Юрия Орловского…

– Простите, отец… – Ника взглянула на своего собеседника, но тот покачал головой:

– Не служу я ныне. Зовите как родители нарекли – Варфоломеем Кириллычем.

– Виктория Николаевна… Скажите, Варфоломей Кириллович, эту икону можно реставрировать?

– Мудреное слово, – старик улыбнулся. – Можно, Виктория Николаевна. Как-никак, памятник культуры древнерусской…

Последняя фраза прозвучала с недвусмысленной иронией. Нике стало немного стыдно: ее не так поняли. Внезапно захотелось рассказать все – и попросить совета. Ведь для этого она и пришла в храм.

– Нет, дело не в том, что она – памятник культуры. Я… Я знаю того, кому икона принадлежала. Этот человек… он мне очень дорог. Сейчас он в беде, ему нужно помочь… Но я не знаю, смогу ли…

Варфоломей Кириллович слушал не перебивая, затем кивнул:

– И вы зашли сюда просить помощи… Это был не вопрос – скорее, констатация факта. Виктория Николаевна растерялась:

– Нет… Не совсем так… Просто я увидела церковь… Мы с ним бывали здесь… Варфоломей Кириллович, я не помощи прошу. Я просто не знаю, хватит ли сил… Мои друзья… Они думают, что я смогу…

– Отчего же им ошибаться? – спокойно проговорил старик. – Верите ли вы им?

Верила ли она Терапевту? Флавию?

– Да, конечно! Я им верю…

– Тогда поверьте и в этом. Как знать, может, они знают вас лучше, чем вы сами…

Старик был прав, но сомнения не исчезали. Слишком неравны силы. Несколько смелых людей – и громадная бесчеловечная машина, чудище – «озорно, стозевно и лаяй»…

– Люди слабы. – Варфоломей Кириллович как будто читал ее мысли. – Но слабы не тем, что сил не имеют. Слабы тем, что не хватает веры.

– В Бога? – чуть улыбнулась Ника. Что иное мог сказать священник?

– В себя, – столь же спокойно возразил старик. – Потому и ждут знамения. Помните Евангелие? Без чудес даже Христу не верили. Дивно: уже без малого двадцать веков Спаситель с нами пребывает, а мы все боимся. Не бойтесь, Виктория Николаевна!