Чтение онлайн

— Мне так хотелось бы, Орельен, чтобы вы представили себе наш большой дом, где я провела свое детство. Потому что, если вы хотите узнать меня, вам просто необходимо знать этот дом. Я жила одна с отцом и прислугой. И ветер, ветер. Огромный, печальный, выкрашенный в желтую краску дом, затерянный среди холмов… А кругом солнце, ветер…

Он взял ее руку. Всеми силами он пытался нарисовать в своем воображении этот дом в дальнем уголку Прованса, одинокое безрадостное детство, отца Береники, брошенного женой… Ибо мать Береники в один прекрасный день уехала от семьи и больше не вернулась…

— Давным-давно я обещала себе навестить наш дом, только не одна, а с человеком, с человеком, которого…

Он сжал эти покорные пальцы с лихорадочной силой. Значит, она его любит? Он не думал о том, как заключит ее в свои объятия, нет, он думал о том, что увезет ее туда, в этот старый отцовский дом. Ведь есть тысячи вещей, которых он никогда никому не говорил. Он хотел заказать анчоусы, но уже подали жаркое. В кафе вошли двое мужчин. Орельен сердито поморщился и прервал рассказ Береники, воскликнув:

— Экая досада!

— Что случилось?

— Видите, вошли двое… Я их знаю, и они меня заметили.

Усаживаясь в противоположном углу зала за столик, один из новоприбывших поднял брови с видом радостного изумления, приветственно помахал Орельену рукой и попытался выразить свою радость даже движением плеч. Рыжий коротышка, с коротко подстриженными бачками, в непомерно высоком воротничке, в галстуке бабочкой; на нем был пиджак преувеличенно модного фасона, с чересчур широкими лацканами. Явная богема, но из богатых. Его спутник — довольно тучный мужчина, повыше ростом, уже успел присесть за столик, вид у него был до крайности вульгарный, волосы острижены под бобрик, маленькие, видимо очень жесткие усики, огромный, выдающийся вперед подбородок и курносый нос; он раскланялся с Орельеном крайне церемонно и сдержанно. Береника, забавляясь втайне, наблюдала за Орельеном. Только Орельен умел так вежливо поклониться, не выпуская из рук ножа и вилки, и чуть улыбнуться, не разжимая губ.

— Мои полковые товарищи… тот, что поменьше, — Фукс, выпускал у нас в окопах газету… Тем же занимается и сейчас, в мирное время. Издает «Ла Канья», слыхали о таком издании?

— Да, Люсьен его читает…

Она произнесла эти слова не подумавши, смутилась и взглянула на Фукса, который по-прежнему вопросительно вскидывал брови, уставившись на Орельена, затем ткнул большим пальцем в сторону своего соседа и кивнул головой. Орельен сидел как на раскаленных углях.

— По-моему, они хотят с вами поговорить, — заметила Береника. И в самом деле, Фукс поднялся и направился в их сторону.

— Здравствуй, Лертилуа, извини меня… извините, мадам. Ты придешь в четверг на обед? Простите, что я веду себя как последний хам…

Эта фраза сопровождалась вежливым подергиванием плеч и взглядом в сторону Береники. Орельен с худо скрытым раздражением представил их: «Мой друг Фукс, мы с ним были в пятнадцатом полку вместе с Эдмоном… Мадам Морель…»

Фукс усиленно залебезил, пригладил бачки.

— Эдмон? Стало быть, мадам знает нашего маленького доктора?

Так странно было слышать, что ее кузена Барбентана кто-то называет «маленьким доктором». Береника забыла, что он был на фронте в качестве врача. Она улыбнулась.

— Он мой кузен, — пояснила она.

— Ну, в таком случае… — Столь близкое родство этой дамы с маленьким доктором Фукс воспринял как прямое приглашение присесть к их столу, что он и сделал, опустившись на противоположную банкетку, и извинился на самых визгливых нотах своего голоса, даже с каким-то тявканьем.

— Представь себе, — продолжал он, — мне удалось отыскать одну небольшую ресторацию, бесподобную ресторацию! Пальчики оближешь! Сам увидишь… На Ла-Вилетт! И свой погреб! Вино подают прямо в графинах. Ты только представь себе… Нет, в четверг мы не там соберемся, на четверг приглашения уже разосланы. Здорово звучит, а?.. Теперь уже поздно менять штаб-квартиру и собирать народ в этот кабак… По-прежнему все свадьбы и банкеты устраиваем возле Сакре-Кёр. Я не приглашаю вас, мадам, принять участие в нашем банкете… Специально мужское общество… Кое-кого из парней это бы смутило. Вот когда мы сообразим что-нибудь устроить на Ла-Вилетт… тогда милости просим, если, конечно, вам интересно… О, все будет чинно, прилично! Прошу еще раз прощения, что непрошеным ворвался в вашу беседу, сижу и болтаю без остановки. А все потому, что я знал Лертилуа, нам с ним тогда не приходилось разыгрывать гордецов. Фи-ю-ить так и оглушало. Помнишь траншеи в Бектансе? Каждый день опрокидывало котелок с супом. Вот так-то человек и становится гурманом. Ух! А моя ресторация, ручаюсь вам, други мои, не обжорка какая-нибудь. Может быть и обжорка, да особенная…

Орельен весь кипел. Желая его успокоить, Береника коснулась его руки. Ей вовсе не хотелось, чтобы произошел взрыв. И он ее понял. Они обменялись красноречивым взглядом.

Вдруг нелепая мысль пришла в голову Орельену, он сразу смягчился: они с Береникой ведут себя, словно давно уже знают друг друга, уже давно живут вместе… А если так, то стоит стерпеть присутствие целого десятка нахалов вроде Фукса.

— Знаешь, кто это со мной? — не унимался Фукс. — Узнаешь? Нет? Лемутар! Да, сударыня, наш толстяк именно так и зовется! Лемутар! Сержант Лемутар. Мы с ним встретились здесь довольно странным образом… Из-за Гонфалона, помнишь лейтенанта Гонфалона, кавалериста, помнишь? Еще с такими большими усами, будто они из ноздрей растут. Ну так вот, этот самый Гонфалон из-за какой-то юбки попал в скверную историю… одна девица решила его шантажировать… Тут я вспомнил о нашем Лемутаре, мы вместе отправились в префектуру…

Фукс подмигнул и обернулся к своему приятелю, который, догадавшись, что речь идет о нем, опять вежливо поклонился со своего места. Затем, вдруг перейдя на доверительный тон, Фукс продолжал:

— Не хочу от вас скрывать, мадам, но наш Лемутар служил в полиции нравов… Ну, не смехота ли! С такой-то фамилией! К тому же наш буйвол обладает нежнейшей душой, куда ему заниматься таким ремеслом; вы бы слышали, как он жаловался: «Что поделаешь, не могу против женщин зуб иметь… слишком к ним хорошо отношусь, все им прощаю!» Экая свинья!

Он захихикал и специально для Береники несколько раз подряд заговорщически подмигнул.

— И к тому же набожный! На войне за священником по пятам ходил… Исповедовался и переисповедовался. Бросался во все церкви, причащался при всяком удобном и неудобном случае. Но он слишком любил женщин, а посему и не преуспел в полиции. Пасует перед ними и все, что прикажете делать? Так вот, после войны он ушел из полиции, и когда мы с Гонфалоном явились в префектуру, Лемутара там и в помине не было. Ха! Ха! Ха! Тут мы пошли и с горя напились в «Джипси». Гонфалон здорово нализался. Ладно. Вдруг кто-то садится с нами рядом. Глядим, а это Лемутар с какой-то девицей самого последнего разбора. Оказывается, Лемутар, полицейский в отставке, ныне торгующий шампанским… Ничего, если я приглашу его к вашему столику? Он сгорает от желания пожать тебе пятерню… Вас это, мадам, не стеснит? Впрочем, он уже не работает в полиции…

Не дожидаясь разрешения, Фукс поднялся с места и подошел к столику, где сидел Лемутар.

— Простите меня, ради бога, сейчас я вас от них избавлю, — пробормотал Орельен.

— Нет, не надо, — попросила Береника. — Он, в сущности, забавный. И потом, случай мне явно благоприятствует. Разве нет? Я хоть что-нибудь узнаю о вас Орельен, от других. Не лукавьте! Не прячьте от меня этих людей…

Орельен беспомощно махнул рукой. Оба бывшие фронтовика уже стояли у их столика.

— Вот это и есть Лемутар! — произнес Фукс. — Мадам, разрешите представить вам Лемутара. Эта дама, Лемутар, кузина доктора Эдмона Барбентана…