Оракул
Шрифт:
Вокруг громоздились темные силуэты, их очертания расплывались, давили, ранили. Пальцы стиснули ножик. Говорят, это, не больно, — жизнь медленно вытечет из измученного тела. Но разум упрямо твердил:
— Хочу жить. Покажи мне выход. Это так просто...
Он протянул к ней руку из темноты, и его пальцы были прохладны. «Если хочешь, пойдем в сад» , — сказал он.
Дверь дрогнула. Шакал пробормотал:
— Когда я скажу, толкайте сильнее. — Он поправил металлические штыри, причудливым узором расставленные вокруг замка и петель, и взмахнул рукой. — Давай!
Орфет навалился на дверь, к нему присоединились Креон и Сетис.
Дверь подалась. С оглушительным треском герметичный шов лопнул, скорпион раскололся надвое.
— Держите!
Шакал сунул отмычку в замок и повернул, потом опустился на корточки и принялся возиться с нижней частью двери. Алексос с восторгом следил за его ловкими пальцами. Замок щелкнул и открылся.
Дверь гулко содрогнулась. Сетис и его спутники налегли сильнее; створка медленно приоткрылась, скребя по пыльным каменным плитам пола.
Навстречу им хлынул поток зловонного воздуха.
— Мирани! — Оттолкнув Орфета, Сетис вбежал в склеп. — Мирани! Где ты?
На полу были расставлены лампы, все погасшие. Чаши с водой. Серое драное платье, небрежно сброшенное на пол. Остриженные клочки волос. Он в ужасе уставился на них. Шакал торопливо хватал драгоценные камни и запихивал их в мешок, обезьянка пронзительно визжала.
Орфет кинулся в соседнюю комнату. Нещадно раскидывая загробные пожитки, он вихрем пронесся по склепу, вернулся.
— Туда! — В усыпальнице была и третья зала, полная высоких, в человеческий рост, амфор с зерном и маслом. В самом темном углу они увидели выход. Один из камней в стене был вытащен, за ним начинался узкий темный туннель. Сетис просунул голову в отверстие и в отчаянии закричал:
— Мирани!
У него за спиной кто-то пронзительно вскрикнул. Между амфорами с маслом, словно темный угловатый призрак, возник Креон.
— Шакал сбежал!
— Да пропади он пропадом! — отмахнулся Сетис. — Где она?!
Альбинос схватил его за плечо.
— Дело куда хуже, — рявкнул он. — Слушай меня! Он забрал с собой Алексоса!
Они разделяются
— Ты сделаешь так, как я говорю! — Сетис уставился на Орфета с нескрываемым гневом. — Пойдешь со мной! Ты с самого начала был для всех как заноза в заднице. А все твоя глупость, неугомонная жажда мести! Это из-за тебя Мирани схватили!
— Думаешь, я сам этого не понимаю?! — Великан в ярости отшвырнул вазу, наполнив гробницу звонким грохотом. — Думаешь, меня эта мысль не терзает?!
— Тогда, ради бога, выслушай меня! Креон прав: он знает здешние туннели. Только он сумеет выследить Шакала. А мы должны искать Мирани!
— Да, но Архон! Зачем он забрал Архона?!
— Чтобы продать его Аргелину, — прорычал Сетис. — Для чего же еще?!
— Друзья, Алексос — мой брат. — Креон уже стоял у дверей. — О нем позабочусь я...
Орфет сердито воззрился на него.
— Что ты без конца твердишь одно и то же? Никакой он тебе не брат!
Альбинос криво усмехнулся.
— Он мой брат! Он — тот самый старик, которого ты любил, он — Сострис, он Архон! Я и он — это тьма и свет. Бог и его тень. Вы ищите девчонку. А тех, кто грабит могилы, оставьте мне. — Он нырнул под арку и исчез. Торопливое шарканье ног медленно растворилось в темноте.
— Держи-ка! — Сетис швырнул Орфету флягу с водой. — А теперь пошли! — И, не дожидаясь музыканта, полез в дыру в стене.
Сначала он боялся, что Орфет застрянет. Туннель был очень узким, и среди пыли и гравия он разглядел следы рук и коленей — значит, Мирани ползла здесь на четвереньках. Как она нашла этот проход? Он не отмечен на плане гробницы. Наверное, рабочие выкопали его по чьему-то секретному приказу, может быть, для того, чтобы через несколько лет втайне вывезти из могилы пожитки Архона. Все подозревали, что так всегда и делается, но подозрения оставались подозрениями. Может быть, приказ отдал сам Аргелин. Или другие властные силы в Городе Мертвых, о сущности которых он, Сетис, даже не догадывался. Протискиваясь под нависающими пластами породы, он думал о тысячах служащих, о Надзирателях, о Совете по гробницам. Целое царство теневой бюрократии. Кто составляет планы гробниц? Он понятия не имел...
Внезапно, туннель закончился. Он выбрался на свободное пространство и сел. Глаза слезились от пыли, болели стертые до крови колени. Орфет ткнул его в спину.
— Пусти. Дышать нечем!
Своды подземного коридора были высоки. Музыкант блаженно распрямил затекшие конечности.
— Мирани!
В пыли темнели следы. Он присел на корточки и внимательно их рассмотрел. Две пары ног, обе босые. Кто с ней идет?
Они побежали по темному коридору. Они, видимо, очутились в лабиринте естественных пещер, сумрачных и затхлых подземных пустот, поддерживаемых древней кладкой из тонкого терракотового кирпича. В неверном свете факелов из-под ног суетливо разбегались мелкие, проворные твари.
Свернув за угол, Орфет прошептал:
— С ней кто-то есть. Кто-то вывел ее из гробницы!
— Не может быть, — проворчал Орфет.
— Да, но... — Он резко остановился. Песок под ногами просел. Слишком поздно он заметил, что следы сворачивают к самой стене, а середина прохода остается гладкой, неестественно гладкой. Вскрикнув, он попытался отскочить назад, но покачнулся и потерял равновесие.
Предательски задрожав, земля разверзлась у него под ногами.
— Орфет! — закричал Сетис.
И полетел в темноту.
Он держал ее за руку и куда-то вел, и она поняла, что снова находится в саду. Сад был залит теплыми солнечными лучами, отовсюду журчала бегущая вода, звенела музыка падающих капель — все было совсем как тог да, в первый раз. Они подошли к скамье и присели отдохнуть. Ее пальцы сжимали золотой ножик; острие было запачкано мелкими крошками извести. Она бросила ножик на землю.
Потом осторожно взглянула на него.
Он был похож на Алексоса, только чуточку постарше. Туника на нем была ослепительно белого цвета.