Опыт предпринимателя
Шрифт:
Создав надежную систему координат, верную шкалу ценностей, вы навсегда изолируете себя от вредных привычек
Разумеется, каждый из нас может расстаться с жизнью в любой момент. Смерть и рождение – это категории, на которые мы не влияем. Они во власти Бога, во власти случая. Но действие высших сил нельзя сравнивать с каждодневным постепенным самоубийством, которое к тому же калечит детей, внуков, правнуков.
Раньше на Руси говорили так: если в доме покойник, изба горит с одного угла, а если в доме пьяница, – сразу с четырех. Что может быть более жутким и глупым, чем медленная мучительная смерть? Значит, человеку не нужны жизнь, здоровье, у него нет цели, нет веры, и он медленно себя убивает. При этом он несет горе близким, беду окружающим.
Алкоголизм – это самый отвратительный, жесточайший способ самоубийства. У нас, в России, это поистине проклятье Господне, трагедия миллионов людей.
В жизни нашего рода алкоголь тоже сыграл печальную роль.
По материнской линии мои дедушка и бабушка Соловьевы были, выражаясь сегодняшним словом, предпринимателями, людьми абсолютно трезвыми. А вот по линии отца благополучия с питием не было. Дедушка мой погиб, а бабушка начала выпивать. Причем эта пагубная привязанность полностью поглотила ее. Поэтому мой отец рос, как оборванец, как беспризорник У него даже не было одинаковых ботинок -ходил в разномастных. Впрочем, в школе он учился хорошо, был симпатичен, но вот на выпускной вечер не пошел: стыдно было перед девчатами показаться на празднике в разных по цвету ботинках.
Отцу все-таки удалось подняться. Он поступил в железнодорожное училище, стал машинистом. Затем подался на Дальний Восток, стал прилично зарабатывать, женился на моей будущей маме. Родились мы: старший брат и я, – в общем, семья образовалась крепкая, дружная. А бабушка, она жила отдельно, продолжала выпивать и даже пускалась в запои.
Настал момент, когда родители перевезли ее к нам. Поначалу все устроилось хорошо: бабушка бросила пить. Как радовались этому отец и мать! Но так продолжалось недолго.
Вскоре бабушка взялась за старое. Мне тогда и года не было. Родители оставляли меня на ее попечение. Но вот однажды они приходят с работы: ни бабушки, ни меня. Родители, уже догадавшись, в чем дело, бросились искать нас по поселку.
Бабушку нашли вдрызг пьяной в каком-то овраге. Меня – совсем в другом месте, на пастбище, чуть ли не под копытами коров, посиневшим от холода. Отец был настолько возмущен, взведен, что готов был убить свою мать: она с детства отнимала у него радость, а теперь еще чуть не отняла ребенка!
К огорчению, в нашей родне были и другие примеры тлетворного влияния алкоголя на личность. У моей мамы есть сестра Зинаида. Она вышла замуж за человека работящего, талантливого, сварщика высшего, шестого разряда. Деньги у них водились – они начали выпивать. Сперва понемногу, затем побольше, а потом и вовсе безбожно... Поэтому мои двоюродные братья в детстве и юности не знали счастья.
Моя мама очень добрая и сердобольная. Она приходила к сестре, видела голодных детей, пьяных родителей и как могла пыталась исправить ситуацию: ругалась, уговаривала, стыдила, помогала материально, чтобы ребятишки не умерли с голоду. Все напрасно. Позднее мой двоюродный брат сел в тюрьму, потом отправился туда же еще и еще раз. Его дети тоже несчастны, страшно несчастны. Вот она, жуткая порочная цепь, тяжкие кандалы, которые переходят от родителей к детям!
Сейчас мой образ жизни приближается к праведному. Я всю энергию отдаю строительству великой компании. У меня нет ни времени, ни желания растрачивать время на алкоголь или любовные похождения, которые тоже, как правило, связаны с выпивкой. Но в прошлом и я грешил по этой части. Вспоминать об этом и смешно, и горько.
Однажды мы с супругой Лидией Ивановной были приглашены на Новый год в тольяттинский театр «Колесо». Одна из местных фирм устроила праздник для местной элиты. Собралась вся городская знать -предприниматели, политики, чиновники, бандиты, разношерстная небедная публика.
Мы сидели за большим столом. В нашей компании, кроме нас с женой, которая тогда была проректором института, и ее сына Романа, оказались ректор того же института, мой водитель и друг Игорь Голубко, другие уважаемые люди, все также с супругами.
На дворе был темный холодный вечер. В десять часов начали праздновать Новый год. Все было чинно. Гости нарядно одеты, вежливы, доброжелательны. Женщины очаровательны – красивые платья, прически одна другой лучше. Ничто не предвещало неприятностей.
Вот полетели вверх пробки от шампанского, посыпалось конфетти, разорвались первые хлопушки. Все выпивают, поздравляют друг друга. Разговоры, смех стали громче. Праздник набирает обороты...
На столе был джин с тоником – напиток, только что появившийся в нашей стране. Прежде я его не пробовал.
И здесь, как говорится, началось... Я выпил один стакан джина, второй, третий... Мы же крепкие люди – нам море по колено! Вся наша компания навалилась на этот новый напиток и сильно захмелела. Тогда-то я и натворил то, о чем нельзя вспомнить без стыда.
Смех, радость, кругом друзья. Один наш знакомый, Владимир Лапутян, принес с собой целый мешок петард. Они были соединены в ленты и взрывались одна за другой со звуком пулеметной очереди, да так громко, что уши закладывало.
И вот Владимир бросил одну такую «пулеметную ленту», вторую. На эту выходку обратил внимание один из местных криминальных «авторитетов» и сделал резкое замечание. Я, хоть и был изрядно выпивши, с любопытством за этим следил.
Тогда хитрый Лапутян, не чуждый провокаций, подходит ко мне и с подкупающей улыбкой рубахи-парня кладет передо мной мешок с петардами. Я сообразил, что это подвох: на Лапутяна только что цыкнул «авторитет», он боится поджигать эти штуковины и передает мне.
Ну правильно, подвыпившему Довганю никто не указ! Я вытаскивал эти взрывающиеся игрушки из мешка, поджигал от свечи, стоявшей на столе, и бросал куда попало. Координация движений к этому моменту у меня уже нарушилась, петарды летели на соседние столики, разрывались, гости разбегались в разные стороны.
Меня это безумно забавляло – было весело как никогда. Что любопытно, меня, в отличие от Лапутяна, никто не одергивал. Некоторые из бандитов, бывшие спортсмены, хорошо знали меня и, видимо, считали, что со мной лучше не ссориться. Жена и соседи не вмешивались. Я на приволье раскидал по залу весь «арсенал».