Чтение онлайн

Мюйр задумчиво созерцал напарницу.

— Чушь, галиматья и ахинея, — сказал он. — Тебе просто кровушки попить неймется. Знаешь, как определил свою подчиненную Ганс Рюйтер? Хищная, лютая, ненасытная. Конец цитаты. А как умер Ганс, между прочим, а? Ведь об этом спросят, не сомневайся...

Ноэминь промолчала. Мюйр продолжил невозмутимым голосом:

— Убери. Свой. Достогнусный. Пистолет. У меня парабеллум — не подлая стеклянная дрянь, а стреляю навскидку и сумею отлично доставить бумаги без твоего участия. Понятно?

Хорошенькое детское личико Ноэмини исказилось чисто взрослой ненавистью. Но девица быстро совладала с собой, пожала узкими плечами, отвернулась, убрала сернокислотный пистолетишко.

Двинулась внутрь шахты.

Мюйр подал мне знак идти следом, потом любезно препроводил за покорным слугой Женевьеву Дрелль. Следовало воспринимать это как изысканный комплимент: Гастон полагал меня опасным субъектом и не хотел держаться излишне близко.

— Будьте любезны, без глупостей, мистер Клевенджер, — посоветовал он. — Заверяю: при скромном поведении все останутся невредимы.

— Невредимы? — взвыла Дженни. — Связанные, под землей? Да мы умрем раньше, чем нас отыщут!

— Убежден, что вы заблуждаетесь, миссис Дрелль, — возразил Мюйр. — Ваш долговязый друг, насколько разумею, чрезвычайно умен и находчив. Он сумеет освободить обоих. Некоторое время спустя, конечно.

Дженни даже остановилась:

— Вы не можете, не можете...

— Вперед! — рявкнул Мюйр, потеряв терпение, и Женевьева смолкла.

Нехорошее было местечко. Имею в виду заброшенную штольню. Спелеолог из меня отвратительный, ибо не люблю долго находиться под землей, даже в специально оборудованных, обустроенных, открытых посещению карстовых пещерах, прихотливо заливаемых неоновым светом. А здесь приходилось пробираться по зловещему темному тоннелю, прорытому в склоне холма.

Ширину шахта имела приличную, но шишка-другая, набитая о низкий свод, быстро убедила меня, что среди старых рудокопов не числилось людей ростом шесть футов четыре дюйма. Под ногами тянулись проржавевшие рельсы, лежавшие на прогнивших, источенных, временем шпалах. То и дело попадались негодные, брошенные вагонетки, лебедки и прочая дребедень.

Не нравилось мне в этих штольнях, не нравилось, хоть убей. Утешало одно: работа почти завершена. Позволим скрутить себя по рукам и ногам, останемся лежать на пару — а потом, через часок, освободимся. Если, конечно, снисходительный Мюйр сумеет обуздать плотоядную Ноэминь...

Гастон хорошо разбирался в людях. Я временами умен, зачастую находчив и почти постоянно таскает при себе полезные приспособления. После безумных приключений в окрестностях городка Руидосо я взял за правило носить ремень с хитроумно отточенной пряжкой. Очень помогает избавляться от веревок и неприятелей...

Тоннельный свод понизился настолько, что даже миниатюрной Ноэмини пришлось поневоле пригнуться. Клетчатая рубашка девушки выбилась наружу, черные панталоны посерели от пыли. Я миновал тесную горловину едва ли не на карачках. Затем тоннель расширился опять.

Позади звучали заунывные жалобы Дженни, оплакивавшей погубленное вечернее платье, изорванные чулки, разбитые туфли, попорченную прическу. Стенала Женевьева с преувеличенным, явно чрезмерным отчаянием. Что ж, весьма разумно. Женщина, скулящая о чулках, наверняка не представляет особой опасности... О, Боже!

Осознав, куда клонится дело, я обернулся, как ужаленный, однако опоздал. Очаровательная и отважная ослица уже лягалась. Должно быть, и впрямь сражалась, чтобы выжить, использовала единственную и последнюю возможность. А убаюканный дамскими воплями Гастон Мюйр перестал принимать миссис Дрелль всерьез. Он тоже пригнулся, выставляя парабеллум перед собой, а Дженни как раз успела выпрямиться...

Раздался короткий шум, послышалось приглушенное проклятие, зазвенел крик:

— Дэйв, лови его пистолет! И стреляй! После чего ко мне легкой пташкой порхнул по темному тоннелю парабеллум. Я шарахнулся от оружия, точно от нападающего ястреба. Недоставало еще перестрелять супостатов!

Дженни оседлала Мюйра и молотила его по чем попало — весьма впечатляющая трепка, и совсем не подобающая благовоспитанной даме способность лупить кулаками наотмашь. Я вспомнил, что в юности Женевьева забавы ради управляла тяжелыми грузовиками и тракторами. Вероятно, и по деревьям лазила, и яблоки в соседском саду воровала, и вообще была бой-девицей... Толкуйте после этого о нежных кинозвездах, чьи глазки при виде револьвера округляются во весь экран.

Черт возьми, я ведь не парабеллум просил, а надежную, крепкую веревку вокруг запястий и лодыжек. Но увы, нежная ирландочка дралась как дикая кошка, фурия и гремучая змея слитые воедино.

Размышлять не приходилось. Я вышел из мгновенного оцепенения и метнулся в сторону, исхитрившись подхватить упавший пистолет. Секунду спустя надлежало ждать живительную и освежающую струйку серной кислоты. Какова дальнобойность окаянной стекляшки, я не знал и на собственной шкуре проверять не стремился.

Ударившись о земляную стену, я перекатился, вскинул парабеллум наизготовку и удостоверился в собственной правоте.

Поставив керосиновый фонарь на пол, Ноэминь уже брала дерущихся на мушку поганого своего пистолета. Судя по всему, девицу не особо заботило, в кого именно ударит испепеляющая жидкость. Чисто олимпийский подход к делу. Имею в виду отнюдь не мифологию, но спорт: участвовать — важнее всего!

Этого допустить я, разумеется, не мог. Сиречь, не имел права. Дженни принести в жертву — еще куда ни шло, но Гастона следовало беречь как зеницу ока. Дьявольщина, ведь ему лодкой управлять! А для этого зрение требуется, не говоря уже о паре дееспособных рук... Обливать Мюйра кислотой не годилось. По крайней мере, до поры.

Что ж, он сам себя выручил. Подсказал разумную мысль. Один человек тоже способен доставить папку по назначению.

И все же я попытался обойтись без убийства. Попытался честно и добросовестно. Выстрелил Ноэмини в правую руку, дабы мгновенно обезоружить.

Увы и ах, я позабыл, какого рода у девицы пистолет. Ноэминь сперва подняла его дулом кверху, а затем принялась опускать, беря точный прицел. Большинство зеленых юнцов либо никчемных любителей так и поступают, насмотревшись ковбойских фильмов, и начисто забывая: задирать ствол имело смысл только во времена капсюльных револьверов, чтобы стреляные пистоны выпадали вон и, не дай Бог, не заклинили барабана. Полосовать воздух современным оружием — вопиющая глупость.