Опустошенная

Конец ноября.

Чикаго, штат Иллинойс.

Прохладный ветер. Свежий ночной осенний воздух. Растущий месяц лениво висел в небе столь низко, что казалось, протяни руку — и сможешь до него дотронуться.

Ну, или только казалось, поскольку я забралась на девятый этаж, на узкую металлическую решетку на крыше Чикагской Библиотеки Гарольда Вашингтона.

Надо мной нависла одна из типичных библиотечных алюминиевых сов, которых одни назовут одной из лучших архитектурных особенностей города, другие — одной из худших, буравя меня взглядом, как посягателя на её территорию.

Это был один из немногих случаев, когда я отважилась выйти за пределы своего дома в Гайд-Парке в последние два месяца, не потому что захотела купить еды (это же Чикаго как-никак) и не потому, что меня вытащила из Дома моя лучшая подруга Мэллори. Посмотрев вниз, я всерьез начала об этом жалеть. Пусть библиотека и не совсем небоскреб, но все же падение с такой высоты наверняка смертельно для человека.

Сердце готово было выскочить из груди. Каждый мускул тела призывал опуститься на колени, схватится за края решетки, и никогда её не отпускать.

— Здесь не так высоко, как кажется, Мерит.

Я посмотрела на стоявшего справа от меня вампира. Джонах — тот, кто меня сюда вытащил — усмехнулся и отбросил золотисто-каштановые волосы со своего идеально точеного лица.

— Достаточно высоко, — ответила я. — Когда ты предложил подышать свежим воздухом, я подумала не совсем об этом.

— Может, и не об этом. Но согласишь же, что вид потрясающий.

Вцепившись в стену позади меня так, что аж костяшки пальцев побледнели, я огляделась. Он был прав: к прекрасно знакомому виду центра Чикаго из стали, стекла и обтесанных камней нельзя было придраться.

— Я могла бы и просто посмотреть в окно, — заметила я.

— И в чем же стимул? — спросил он. Затем его тон смягчился — Ты вампир, — напомнил мне он. — Гравитация влияет на тебя иначе.

Он был прав. Гравитация к нам более благосклонна. Благодаря ней мы более талантливые бойцы, и, как я слышала, можем упасть с высоты и при этом не убиться. Но это не означает, что я желала проверить эту теорию. Не при вероятности, что переломаю себе все кости.

— Клянусь, — сказал он, — если последуешь инструкциям, с тобой ничего не случится.

Легко сказать. У него за плечами десятки лет опыта. Ему-то не о чем беспокоится. Мне же бессмертие еще никогда не казалось столь хрупким.

Я сдула с лица челку и вновь посмотрела вниз. Далеко внизу простиралась по большей части пустая в это время ночи Стейт Стрит. По крайней мере, если бы ничего не получилось, то я бы не свалилась никому на голову.

— Ты должна научиться благополучно приземляться, — сказал он.

— Знаю, — ответила я. — Меня учил драться Катчер. А он повернут на том, чтобы падать правильно.

Катчер — кавалер и сожитель моей бывшей соседки и лучшей подруги Мэллори. А еще он работает на моего дедушку.

— Тогда ты знаешь, что быть бессмертным не значит быть легкомысленным, — добавил Джонах, протягивая мне руку.

У меня екнуло сердце. На сей раз уже не только из-за высоты, но и из-за жеста.

В течение двух последних месяцев мы с моим сердцем отгородились от всех и вся. Моя работа в качестве Стража Чикагского Дома Кадогана в основном сводилась к патрулированию территории Дома. Признаю, я спрятала голову в песок. Моя новообретённая вампирская храбрость практически испарилась после того, как Мастера моего Дома, Этана Салливана, вампира, который создал меня, назначил меня Стражем и был моим напарником, проткнул колом в сердце мой заклятый враг. прямо перед тем, как я отплатила ей тем же.

Будучи бывшей аспиранткой факультета английской литературы, признаю в этом извращенную поэтичность.

Джонах, начальник охраны Дома Грея, был моим связным с Красной Гвардией — тайной организацией, которая присматривает за Американскими вампирскими Домами и Гринвичским Советом, расположенным в Европе и управляющим ими из-за океана.

Мне предложили стать членом КГ и пообещали, что в случае согласия, Джонах станет моим напарником. Я отказалась, однако он любезно помог мне разбираться с проблемами, когда нельзя было привлечь Этана, поскольку тогда из-за политики ГС он бы оказался в щекотливом положении.

Джонах был более чем счастлив стать заменой Этану, причем не только профессионально. Наша смс-переписка в течение нескольких недель и надежда в его глазах свидетельствовали, что он заинтересован в нечто большем, нежели просто помощи в решении сверхъестественных проблем.

Джонах, бесспорно, красив. Очарователен. Обладатель незаурядного, изворотливого ума. Честно говоря, он мог бы стать главным актером в собственной романтической комедии. Но я не была готова даже к мысли о новых отношениях. И не думала, что в ближайшее время буду. В любом случае мое сердце было занято, а после смерти Этана, еще и практически разбито.

Джонах, должно быть, увидел в моих глазах нерешительность. Он дружелюбно улыбнулся, убрал руку и указал на край.

— Помнишь, что я тебе рассказывал о прыжках? Это как сделать шаг.

Он, определенно, говорил это уже два или три раза. Я просто не верила.

— Это будет очень-очень длинный шаг.

— Ага, — согласился Джонах. — Хреново только в первый раз. Пребывание в воздухе — одно из самых потрясающих ощущений, которые ты когда-либо испытаешь.

— Что лучше, чем пребывать на земле, в безопасности?

— Намного лучше. Почти как полет, за исключением того, что «вниз» мы стремимся намного лучше, чем «вверх». Это твой шанс побыть супергероем.

— Они и так называют меня «Мститель с конским хвостом», — проворчала я, тряхнув длинным хвостом.

Чикагская газета Сан-Таймс назвала меня "Мститель с конским хвостом", когда я помогла оборотню во время нападения на бар. Поскольку я обычно собирала волосы в высокий хвост, дабы не срезать их случайным ударом катаны (челка не считается), прозвище ко мне прилипло.