Оптимистка
Шрифт:
Это я. Ольга Федотова. Хельга. Ваш постоянный спутник на ближайшее время.
– Список книг и фильмов, упоминаемых в романе, смотрите в отдельном файле.
– Университет реально существует, но там я не была, ни с кем не знакома, так что все, кроме названия, выдумка чистой воды. Все совпадения, соответственно, случайны.
Ну вот, закончилось.
Со звонком слегка оживилась, предвкушая встречу с компом. Дорога домой пролетела мгновенно, вымыла руки, и – аллилуйя! – я уже читаю.
…
Эх, хороший конец. Правда разговоры о боязни довериться слегка надоели, они у нее почти в каждой книге, ну да ладно.
Так-с, пять. Надо бы пообедать… Что тут у нас есть? Угу, на яичницу хватит. Еще можно сала порезать, а потом молока попить. И надо в магазин сходить. Булочки, замороженную смесь для супа, молока еще… Всё? Вроде всё. Картошка есть, грудинки хватит еще на пару дней, маринованное стоит в банках. Ну да, больше ничего не нужно.
Через полчаса уже вышла на улицу. Зима выдалась жутко холодная, так что плотные клешеные брюки, черные ортопедические ботинки и шуба с шарфом стали необходимыми атрибутами каждого выхода в свет. Под шубой – толстый голубой свитер, а поверх – необычный шарфик в несколько слоев. Я люблю красиво выглядеть.
До ближайшего продуктового десять минут на маршрутке, хорошо хоть, они здесь часто ходят. Каких-то пять минут, и я уже внутри. Передала десятку, оплачивая проезд, и пристроилась поближе к двери, рассеяно глядя в окно. Надо написать сочинение по философии, рассмотреть подробно высказывание Ключевского, дескать, человек непобедим тогда, когда не боится показаться глупым. Вроде так. Тема хорошая, а сочинения всегда мне удавались. Полчаса работы, учитывая черновик и чистовик. Что там у нас еще… Нет, остальное я сделала раньше. Ну и хорошо, можно будет в нете посидеть да, может, еще что из уроков сделать.
Моя остановка. Покупки много времени не отняли, очереди почти не было. Через двадцать минут оказалась дома. Разобрала все, переоделась и устроилась перед ноутом.
В дверь постучали.
Пришлось встать, про себя кляня того, кто мешает мне заниматься любимым делом, и открыть.
– Ты Федорова Ольга?
– Я.
– Пошли.
Если незнакомый мне старшекурсник, которого, правда, я видела пару раз и который входил в свиту первого красавца универа, всерьез полагал, что я последую за ним, не получив никаких объяснений, он ошибся. Закрыла дверь, вернулась к компу. Через пару минут в дверь стучали уже активнее. Я снова встала и открыла.
– Я те чё сказал? За мной пошла, тупая!
– Хлебало закрой, – очень спокойно ответила я. Спина успевшего отвернуться парня напряглась. – Тебе надо – ты и иди.
Закрываться было бесполезно, от проблемы не уйти, так что даже пробовать не стала.
– Ты чё сказала, а?!
– А ты слуховой аппарат подкрути, – последовал от меня любезный совет.
Парень побагровел и уже открыл рот, но тут раздался грохот тяжелого рока, и ему пришлось ответить.
– Ну чё ты копаешься?! – заорали из трубки.
– Да Алекс, тут эта…
– Плевать! Притащи мне Федорову, даже если придется из сортира ее выковыривать!
Надо же, какие все вежливые. Чистокровные москвичи. И это не место жительства, это болезнь. Презрительный взгляд, небрежное «понаехали тут», издевательский смех и грубость на каждом шагу. Москва – столица нашей Родины. Только столица отнюдь не обязана быть культурным центром.
– Слышала, ты?! Ну живо пошли!
Прислонилась к косяку и безмятежно уставилась на него. Парень грязно выругался.
– Да бля, Алекс, она долбанутая какая-то, ни хрена не понимает!
В ответ донеслось еще более смачное ругательство, а под конец:
– Я сейчас!
Мой собеседник убрал телефон и посмотрел на меня с видимым превосходством и явным злорадством. Ну-ну. Мне стало страшно. Серьезно. Щас пойду заковыриваться в унитаз.
Входная дверь открылась с резким скрипом, послышались быстрые, решительные шаги, и в конце коридора появился он.
Думаю, следует немного пояснить. Александр Корнеев, третьекурсник, негласно признанный королем универа. Он был богат, красив, знаменит и обаятелен настолько, что не только женщины любых возрастов падали к его ногам, но и мужчины испытывали необъяснимую симпатию. Высокий блондин с непокорной гривой белокурых волос, касающихся воротника рубашки, неизменно приковывал внимание, где бы ни появлялся. Его отец обладал нехилой властью в высших кругах, являлся политиком, и, хотя покинул высокую должность, находился в фаворе у нынешнего правительства, а потому пользовался вниманием и почитанием и сейчас. Видный седовласый мужчина передал немалую харизму своему сыну, а тот довел умение манипулировать людьми до уровня мастера.
Корнеев, точнее Алекс, как называли его все и вся, был абсолютно уверен в своем превосходстве над остальными людьми, как физическом, так и интеллектуальном. Пожалуй, с ним можно согласиться. По крайней мере, ни его свита, ни собеседники никогда не замечали презрения, тонкой струйкой сочившегося из всех его слов и взглядов. Наверное, вблизи людей просто ослепляло его обаяние, мне же довелось наблюдать издалека.
Парень шел по коридору с нетерпеливой миной на лице и взглядом, явно выражающем девиз его жизни: «все кругом мне должны!«.
– Алекс, – с облегчением и весьма ощутимым уважением, даже почитанием, приветствовал некоронованного короля приставучий шатен из его свиты, который последние пять минут назойливо действовал мне на нервы.
Король не удостоил ни ответом, ни взглядом своего подданного, а сразу встал передо мной.
Ну… да, красив, ничего не скажешь. Возвышался надо мной сантиметров на пятнадцать. К счастью, моя обычная любовь к высоким блондинам в данном случае предпочитала не показываться. Я слишком уважаю себя, чтобы влюбиться в морального урода, как делала это половина универа. Женская половина.
– Ты – Федорова?
– Я Хельга.
Мне кажется, или это недоумение мелькнуло на его лице?
– Так ты не Федорова?
– Так я Хельга.
– Она не Федорова! – сделал вывод Алекс, поворачиваясь к своему посланнику с выражением гнева на высокоблагородной физиономии. – Ты кого мне нашел?!
– Да она сама сказала, что Федорова!
Две мины повернулись ко мне. Пришлось кивнуть.
– Хельга Федорова.
– Так ты все-таки Федорова!
Желание закрыть дверь и прекратить пустой разговор стократно усилилось.