Опричник
Шрифт:
Сиделец
(проходящему боярину, скинув шапку)
Пожалуй к нам, честной боярин! Что прикажешь? что в угоду? шапки горлатные, соболи сибирские, сапожки казанские... По ножкам вижу, сапоги надо... На взгляд подберу, будто на заказ...
Другой сиделец
(не дав тому договорить)
Боярин у нас покупать изволит. По соболиным бровям, по молодецкому взгляду узнаешь тотчас.
Третий сиделец
Бархат бурской, камка мисюрская, объяр Пражская, сукна немецкие, ковры кизылбашские... У нас вся земщина покупает... Пожалуй к нам, боярин, с убытком для почину отдам... ради легкой ручки.
Боярин Висковатов
Полноте лаять, собачонки! Сам знаю, где и что купить.
Второй сиделец
Отстаньте от него: знать, кису про опричников на черный день бережет.
Третий сиделец
Видно, колокол во сто пудов у носящих покупает!
Гость
(грозя из лавки)
Я вас, зубоскалы! Разве не узнали царского советника, Ивана Михайловича Висковатова?
Висковатов
(махнув рукой)
Бывалого советника! Нынче в опричине совет метла да секира. (Подходя к лавке другого гостя.) Здравствуешь ли, приятель?
Другой гость
Вашими молитвами, боярин.
Висковатов
Есть алая камка, саженая дробницами?
Второй гость
Есть. Просим садиться. (Боярин садится на скамью у лавки.) Видно, твоя милость для Митькова покупает? (Показывает камку. )
Висковатов
Да, женишок уехал в свои поместья, а мне навязал снаряжать его невесту. Ох! ох! неохотно и для приятеля хлопочешь по этому делу. Вмешалась тут нечистая сила... (Разглядев товар.) Камка пригожа, а о цене и спросу нет; уложи-ка весь кусочек.
Боярин Федоров
(вслушавшись в речь их, подходит к лавке и раскланивается с Висковатовым и гостем)
И подлинно, нечистая сила толкнула старика отбить чужую суженую: словно в опричине побывал. Да у какого молодца отбил! Этакой жених каждому боярскому дому золотая маковка. Старикам почет — речь разумная — никого не обидит, словно красная девица; а когда его за живое затронут, так пойдет один на стену удальцов. Сказывают, и войску православному краса.
Первый гость
А добра у него побольше Митькова... Чай, в кладовых мешки с серебром валяются.
Второй гость
Бывало, отец нищих оделял, да в забытьи, вместо пуль, раздает рублевики.
Федоров
А нынче вдову и сына этого богача выгнали из дому родительского; и унесли-то они, горемычные, добра, что на плечах своих. Если бы не родной, так ночевать бы им без покрыши.
Оба гостя
Каким это побытом?
Федоров
Видишь, покойник, как отъезжал на войну, не распорядился добром; а тут, сам ведаешь, думка за морем, а смерть за плечами; в басурманской земле, перед смертным часом, сделал духовную запись, и все отказал Жемчужному, а вдову и сына оставил нищими.
Второй гость
Статочное ли дело! мы знавали покойника: в жене и сыне души не чаял. На малость этаких сердобольных, честных людей: так пошел ли бы в смертный час на кровь свою!
Федоров
Не всякому слуху верь, а тут поневоле поверишь... Говорят, а говорят-то подьячие большого приказа, если, дескать, не лукавый, прости Господи, смастерил духовную запись, так наверное дьяк Подседина.
Второй гость
А что бы боярину донести наместнику?
Федоров
Сунься-ка! разом потянут на дыбы!.. Ведь такие дела под золотой покрышкой делаются. Да и то примолвить: где ж правый суд сыщешь? куда идти с жалобой? в Александровскую слободу, что ли? Там тебе разом медведи суд дадут!..
Висковатов
(прерывая его)
Вот и сам Морозов идет мимо Василья Блаженного, а Жемчужный только что отошел... Разошлись две черные тучи!
(В это время князь Жемчужный, выходя из церкви, старается избегнуть встречи с Морозовым, который подходит к церкви. Пока внимание обоих бояр устремлено на них, мошенник бросает что-то в лавку второго гостя и, незамеченный, скрывается в народе.)
Второй гость
Идет, повеся голову... У какого сокола подрезали крылья!
(Висковатов, взяв покупку, раскланивается с гостем и удаляется, за ним и Федоров: оба иногда останавливаются, чтобы посмотреть на Морозова, и толкуют что-то между собой.)
Морозов
(в стороне, про себя)
Ходил молиться!.. Бога ль обмануть Ему поклонами, мольбой нечистой! И не сковал Господь уста злодея, Когда святое имя призывал! Руки не отнял у него, когда Он собирался крест творить; О, слишком милостив до нас Господь!