Чтение онлайн

По расчёту выходило, что концентрация легирующей добавки в продукте будет около одного процента. Вообще-то не по правилам это, чтобы в ходе эксперимента менять более одного фактора, влияющего на результат, так и запутаться недолго в том, что от чего зависит. Ну, так он на втором тигле проверит эффективность дожига серы без медной добавки.

Через сутки, когда разбивал отстоявший положенное время в жаре пылающих углей тигель, сильно волновался. Очень уж идея легирования его захватила. Заготовка ножа внешне мало отличалась от того, что получалось раньше. Ковал он её, как обычно, холодной. И сразу понял, что имеет дело с иным материалом. Чувствовалась возросшая вязкость. Особенно порадовало то, насколько тонко удалось оттянуть режущую кромку, раньше она просто крошилась, если переусердствовать.

Кто работает руками, знает впечатление, возникающее при осязании хорошего инструмента. Это ощущение окрепло, когда точил лезвие. Сопротивлялась сталь воздействию камня совершенно другим способом, и царапины образовывались длинные. Чуть не заплакал от огорчения — ведь «золото» в ручье заканчивается. А из такого металла можно даже пилу попытаться сделать. Лучковый-то нож сточили уже, да он и лопнул. Неважный был, конечно, помощник, но хоть какое-то приспособление для поперечного резания.

Как ни крути, а Мишкино благополучие зиждется на умении делать стальные изделия. Не охотник он. Так что никаких достоинств, кроме одного-единственного, в глазах окружающих он не имеет. Все его затеи с горшками кроманьонцев волнуют слабо. В их системах хранения припасов царит сушка. Скажем, рыбку вяленую, что он со своими женщинами наготовил летом, используют в похлёбку, добавляя туда сушёных же корешков, невкусной крупы из вениковых злаков и неизменных в рационе орехов, которые поджаривают на масле, из них же сделанном.

При этом добывают помаленьку и свежего мяса, и рыбку ловят. Нет, не учинил он здесь кулинарно-консервной революции. Хотя прошлогодняя рыба из покрытых воском горшков в дело идёт. Не протухла. Так она, если из ёмкости попадает на воздух, покрывается кристалликами соли. А мясо у неё рыхлое, и никакой жирности не чувствуется. Если вымочить, чтобы соли поубавилось, так и вкуса нет.

А засол нынешнего года в горшках, про которые думал, что они герметичны, испортился. Рассол ушёл, рыба протухла. Выбросили. Сосуды промыли, прокалили и сложили штабелем. Без надобности они. Он, пожалуй, их для отстоя глиняной мути приспособит. Ему теперь, если за пару месяцев не обнаружит ухода воды через стенки образчика новой керамики, придётся устраивать поточную линию по разделению сырья на фракции. Мутильню организует отстойную.

Так вот, о «золоте», которое состоит из серы и железа. Сливки они сняли с Золотого ручья. Но в мелком гравии встречается ещё немало отливающих жёлтым крупинок. Что интересно, промывать в лотке, как это делают золотоискатели, бесполезно. Не отличается по плотности этот минерал от остальных камней. По крайней мере, не настолько. Его необходимо выбирать из смеси вручную, пересматривая подряд всё, что есть в русле и по его берегам.

А для этого он сделает деревянные столы, на которые гравий придётся забрасывать лопатами и, размазав тонким слоем, выщипывать всё, что удастся разглядеть блестящего. Так что пинцетики из твёрдого дерева, глубокие блюдечки для добычи, трёхногие табуреточки — этот инвентарь за него никто к сезону не приготовит. Да и сам сезон будет краток. Вместе с наступлением тепла кроманьонцы уйдут по своему обычному летнему маршруту до самой осени. Вот если бы ещё дополнительных жён ему на этот период оставили, да чтобы с детишками возрастом постарше! А то они с Сайкой вдвоём Золотой ручей не пропинцетят.

Айн с сынулей домовничать будут. Сайка Кряна грудью не накормит. А брать пацана с собой — так за ним глаз да глаз. Всё равно реальных работников получается только двое.

Все плавки подряд из обессеренного огарка Мишка проводил с добавкой меди, пока не закончился кинжал, оставленный Криволапым Барсуком из племени Лесных Шакалов. На последнюю закладку запаса меди просто не хватило. А жилу провода сечением десять квадратов он на это дело ни за что не употребит. Иначе пробивать отверстия в тростинах будет решительно нечем. Так что эту сталь он выплавил в чистом виде.

Тоже неплохой металл получился. Не такой вязкий, как с лигатурой, но приличней, чем обогащённый недогоревшей серой. Кстати, легирование ему вообще больше не с чем проводить. О том, чтобы для улучшения свойств стали к ней добавляли алюминий, которого имелось немного в обрезках проводов, он не слыхал. А больше ничего у него нет.

Охотники из рода Голохвостых Выдр хоть и бездельничали всю зиму, но составных луков себе наделали. Причём с двухслойными плечами. Не ростовые, как Мишка сооружал, а лесные, умеренного размера, привычного им с детства. Стальных наконечников им потребовалось немного. Охотник — не воин. В колчане у него три острых стрелы, да три с широким режущим жалом, да три тупых, на мелкую птицу, да тройка двузубов, на гуся или уточку, да на рыбку три без оперения с зубчатым костяным окончанием и петелькой для закрепления верёвочки. И всё. Добытчик, он не большегрузный автомобиль повышенной проходимости. К этой экипировке Мишка добавлял хороший нож. Не маленький, как поначалу просили охотники, а типа финки.

Копья у Выдр не в большой чести. Только один Питамакан берёт с собой эту пырялку всегда, отправляясь в дорогу, а остальные — только если предполагают, что копьё им обязательно понадобится. Когда медведя опасаются или хрюшку идут добывать. Кстати, тех свинок, что обитают в окрестностях стоянки, никогда не обижают. Ценят санитарные услуги. А если нужна бывает прочная шкура, то на промысел кабанчиков уходят далеко. Чтобы «свои» ненароком не попали под выстрел.

Этой зимой отведал новой каши. Вообще-то перловка. Дома он её не любил, а тут трескал с радостью. Из какого злака её добывают, вспомнить не смог. Но нелущеными зёрнышками разжился. Дикари плохо готовят крупу, остаётся много неочищенных ядрышек, попадаются камешки. Кстати, вспомнил он, из чего «невкусная» каша добыта. Не зря ему показались знакомыми те метёлки, из которых её вытряхивают. Веники это и есть. Из них дома как раз вязали те самые приспособления, коими не раз он подметал, когда случалось что-то разбить или рассыпать. Вернее, вязали не дома, где он жил, а в мире, который покинул в мусорном фургоне. Просо, в общем.

Под конец зимы лёг снежок. Мишка наконец смог опробовать лыжи. Давненько они дожидаются своего часа.

Нет, он не великий лыжник, да и изделия у него примитивные, тяжеловаты, прямо скажем. Но идут. Вместе с ним. Отправился вверх по склону, удаляясь от речушки. Взял левее, чем обычно, чтобы не выйти к соляной копи. У него сегодня необычная задача. Полюбоваться на окрестности, насладиться прекрасным, получить заряд положительных эмоций. И не отвлекаться от этого занятия на всякую хозяйственную ерунду.

Местность устойчиво повышается, хотя изобилует холмиками и низинками. Рельеф, однако, не резкий. Даже торчащие из земли камни, то ли валуны, то ли выходы скальной породы, не выглядят угловатыми. Так, выставляются маленько. Сейчас, когда листвы на деревьях нет, видно далеко. Сосны почти не скрывают перспективу, а ели встречаются нечасто. Смешанный лес. Разновозрастный, разнопородный. И так — на многие километры. Подъём почти не ощущается. Огромная, чуть наклонная, слегка всхолмлённая равнина — идеальное место для накопления влаги и постепенной отдачи её в ручьи, собирающиеся по левому берегу речушки.