Шрифт:
Николай Шагурин
Операция "Синий гном"
"Люди отлично понимали, что там, в иных мирах,
их ждет Неведомое. Но только достигнув ближайших
планет солнечной системы, они убедились, как
приблизительны, а порой и наивны были их
представления о загадках и сюрпризах, которые
таит и способен поднести человеку Космос".
Ян Кратохвил (Необычайное и приключения
среди звезд. Прага.).
1. ПРИБЫТИЕ
С чисто американской точки зрения, Рой Купер был одним из самых неинтересных людей на нашей планете. Он никого на своем веку не убил, не ограбил ни одного банка, не был кинозвездой, не имел отношения к большому бизнесу, не разглагольствовал в конгрессе, - короче говоря, это был самый заурядный, полунищий фермер из штата Канзас. Тем не менее ему суждено было стать знаменитостью, хотя и на очень короткое время, когда он появился со своей ошеломляющей вестью в столице штата Канзас-Сити небритый и оборванный, неся на плече младшего из своих отпрысков и ведя за руку старшего. Третьего ребенка несла жена.
Само событие, в значимости которого сперва никто не давал себе отчета, произошло двумя днями раньше, 6 июня. Но люди еще не знали о нем, и потому в газетах в тот день преобладала обычная хроника человеческих горестей и достижений.
Как всегда, газеты обрушили на читателей повседневную лавину информации - обыденной и трагической; страшной и смешной: окруженная водой Венеция испытывает острую нужду в питьевой воде; в Баварии разбился новейший сверхзвуковой истребитель типа БЦ-72, конструктор и пилот погибли; венгерский врач Миклош Фельди получил в своей лаборатории новый антибиотик; в Восточной Сибири открыты новые месторождения нефти... В Бостоне на 97 году жизни умер последний из племени команчей по прозвищу "Падучая звезда"; студент-математик одного Нью-Йоркского университета изобрел новую шахматную игру, в которой могут участвовать трое. Сражение идет на шестиугольной доске с 96 клетками. На поле - три короля. Побеждает тот, кто объявит мат двум своим соперникам. В австралийском городе Канберре состоялись традиционные ежегодные соревнования домашних хозяев по метанию метел. И так далее, и так далее.
Но о главном, повторяем, человечество еще не знало. А произошло вот что: утром 6 июня Рой Купер возился на своей усадьбе около старенького трактора, пытаясь пробудить в нем искру жизни, - этот трактор, вместе с допотопным фордом, составлял остатки его былого благополучия. Сама усадьба представляла клочок земли, затерянной в степи, на границе полупустыни. На запад от усадьбы тянулась полоса всходов кукурузы, десяток акров, - все, чем располагал Купер и что в силах был обработать своими руками, ровно столько, чтобы не умереть с голоду. А вокруг, на восток, юг и север, простиралась унылая равнина, почти без признаков зелени.
Ферма находилась в сорока милях от Канзас-Сити и когда-то с ней соседствовали и другие хозяйства. Но засухи иссушили верхний плодородный слой почвы, а свирепые канзасские ветры безжалостно слизали его и унесли в виде пылевых облаков и смерчей неведомо куда. Борьба с эрозией - этим бичом земледельцев - требовала больших средств, а у фермеров их не было... Соседи бросали свои участки и отправлялись батрачить на фермы более удачливых хозяев или уходили в промышленность, а чаще, потеряв все движимое и недвижимое, пополняли армию безработных бродяг.
Последним среди этого запустения оставался Купер на своей усадьбе: в одном углу двора одноэтажный домик, в другом - навес, под которым хранился сельскохозяйственный инвентарь. Около навеса лежал большой гранитный валун, которым Купер пользовался для кузнечных поделок. Поодаль располагался амбар для зерна, в третьем углу - свинарник. Вот и все...
Купер сознавал, что агония не заставит себя ждать, и все же не трогался с места. С отчаянием утопающего цеплялся он за свое жалкое "оседлое" имущество, за клочок умирающей земли.
Было около одиннадцати часов дня. Купер разогнулся, отер замасленной ладонью пот со лба, обвел взглядом двор с выводком куперят, копавшихся в песке возле амбара, вздохнул и поднял глаза к безмятежно-синему небу. Увы! На нем, как вчера, позавчера и третьего дня, не было и намека на облачко.
Тут это и случилось. Послышался пронзительный свист, словно, от падающей авиабомбы, в воздухе сверкнуло что-то большое, серебристое, затем раздался треск сокрушаемого дерева и глухой удар. "Штука", свалившаяся с неба, пробила наискось крышу навеса и ударилась о валун. Это была огромная, весом, пожалуй, не меньше тонны, глыба льда, с мутной, ноздреватой поверхностью и зеленовато-прозрачная, сверкающая в изломе. Удар был так силен, что валун дал трещину, а сама глыба раскололась надвое. Местами в середине ее были вкраплены точки - вроде зернышки. Фермер коснулся одной из половин, но тотчас с бранью отдернул руку: лед в изломе был холоден и обжигал, как раскаленный металл.
Фермер стоял над необычайным небесным подарком и озадаченно почесывал за ухом: откуда принесло этакую махину? Не с самолета же она свалилась... Поглядев на прибежавших ребятишек, похолодел, испугался задним числом: упади эта чертовщина немного левее, от них осталось бы мокрое место. Он с озлоблением пнул одну из половинок льдины ногой и пошел к дому. Сел на скамью и на вопросы жены и детей: "Что это такое?" - только отмалчивался. Да и разве мог он объяснить, откуда "оно" взялось, это диво?..
2. БЕГСТВО КУПЕРОВ
Через полчаса Купер снова стоял у навеса. Обе части глыбы все так же недвижно лежали по бокам валуна, и сердцевина их под жаркими лучами солнца заметно оттаивала, курилась... Может быть, о происшествии следовало сообщить в город - в газету? Ученым? Нет, покидать ради этого ферму, работу казалось Куперу ничем не оправданной тратой времени. Да пропади он пропадом, этот кусок льда! Купер был сокрушен и раздосадован размерами повреждений, нанесенных навесу.
– Вот так оно и получается, - размышлял Купер, латая крышу.
– Нет того, чтобы свалился золотой самородок или чемодан с деньгами... Камень упадет на кувшин - кувшину худо, кувшин упадет на камень - опять же плохо кувшину, как ни поверни, все кувшину, то бишь, фермеру горе...
Ребятишки долго сидели на корточках у льдин, таращились на них, но это вскоре надоело, и они вернулись к своим будничным делишкам. Все как будто вошло в обычную колею.
А льдины продолжали лежать на солнце, и вместе с капельками влаги от их сердцевины отделялись и соскальзывали на землю коричневые зернышки. Тогда Купер не обратил на это внимания.
К вечеру, однако, небесный гость снова привлек к себе внимание. Ребята донесли, что зернышки прорастают. Купер нахмурился, но пошел посмотреть, в чем дело. Правда, около валуна появились робкие нитевидные ростки буро-ржавого цвета, покрытые редкими крохотными шипами. Освещенные закатным солнцем, они вились, закручивались. Там и сям на их стеблях вздувались бородавчатые почки, лопались и выбрасывали новые побеги усики, как у вьюнка.
За ужином жена посоветовала Куперу выполоть "эту нечисть". Но он смертельно устал и решил отложить карательные меры до утра.
Настало утро рокового 7 июня. Купер, как всегда, поднялся раньше всех и поспешил к навесу. И то, что он увидел здесь, заставило его ахнуть. Растение, видимо, набралось сил и развивалось с непостижимой, пугающей быстротой.
– "Оно" размножалось прямо-таки на глазах, - рассказывал он позже канзасским репортерам.
– Право, странно было на него смотреть, как "оно" двигалось, давало все новые и новые побеги, покрывалось шипами, выпускало новые отростки, заплетало опоры навеса и ползло по ним вверх...