Чтение онлайн

– А что именно он вам ответил?

– Он сказал, – словно с трудом припоминает Троужил, – что хочет ставить опыты не только на крысах. Что свои опыты он с манекенов перенесет потом на живых людей и заработает на этом миллионы.

– Что он имел в виду?

– Не знаю. Он не стал больше распространяться на эту тему. Или он дурачил меня, или не хотел выдать какую-то тайну. А что, он совершил что-нибудь противозаконное?

– Иначе бы мы им не занимались. Так получил он эти манекены?

– Получил, – отвечает Троужил словно бы с неохотой. – Здесь, у нас. На складе давно валялся мужской манекен, ведь мужской одеждой, как вы знаете, мы больше не торгуем… Нашелся там и женский манекен с поврежденным лицом. Но Галику они подошли. PI он даже уверял, что такие как раз ему и нужны. Дескать, не будь у одного из манекенов отбит нос, пришлось бы caмoмv его отбивать. Он получил их даром, как ненужный хлам.

– И унес их с собой?

– Увез. Посадил сзади в такси, сам сел к шоферу и поехал. Машина была старая, водитель тоже немолодой Шофер спросил, куда ехать. Галик ответил: «Высочаны» а там он, дескать, скажет куда, и шофер еще пошутил: «А я-то думал, что эти двое сзади собираются сыграть свадьбу». Все вокруг засмеялись, и они уехали. Больше я ничего не знаю.

Если Галик действительно заявил, что с помощью двух манекенов он заработает миллионы, то ведь именно в операции «C–L» шла речь о миллионах. Тут существовала какая-то фантастическая связь.

– Во время последнего посещения он не заговаривал с вами о манекенах?

– Нет, – качает головой Троужил, – и не вспоминал о них, а я не спрашивал.

И я оставляю пана Троужила в покое.

На работу я возвращаюсь пешком. Солнце раздражает меня, кажется утомительным. Зато в моем кабинете прохладно. Черный кофе меня подбадривает, но ненадолго. Вероятно, мне просто нужно хорошенько выспаться.

По моему вызову является Трепинский. Трепинский, как и Лоубал, надежен и точен, как машина.

– Постарайтесь узнать о Романе Галине все, что можно, – говорю я ему. – Кроме того, разыщите водителя такси, который весной вез на Высочаны парочку манекенов. О такой странной поездке, я думаю, шофер не забыл. И машина и шофер преклонного возраста.

Сам я направляюсь к Будинскому. Я вызываю его с какого-то совещания. Мы идем в его кабинет, плотно прикрываем двери.

– Ну, как там с этими сериями? – спрашиваю я. – Вы приняли соответствующие меры?

– Разумеется, – отвечает Будинский. – Кроме замеченных двадцати четырех тысяч, ничего больше пока не появилось.

– Не забывайте о других сериях, – советую я. – Ведь серию «C–L» можно изменить на «0-L», «С-Е» и тому подобное.

– Серии «0-L» не существует, – качает головой. Будинский, – и невозможно изменить буквы серии так, чтобы это осталось незамеченным.

– Тогда остается серия «С-Е», – констатирую я, – потому что «L» легко изменить на «Е». Просмотрите эту серию. Ведь вы знаете, какое количество денег этой серии пустили в оборот.

– Об этом мы уже думали. Если вы считаете на основании расследования, что такое изменение возможно…

– Да, я допускаю эту возможность. Каждую купюру серии «С-Е» нужно проверить.

Больше я ничего не могу сделать. Иду домой и звоню на работу, что приду часов в шесть вечера. Потом валюсь на кровать. Самая отвратительная вещь на свете – хорошо идущий будильник.

Я голоден как волк. Да, человек все-таки должен есть.

Наконец я попадаю в кабинет, правда, не в самом лучшем состоянии. На моем столе лежит куча бумаг, в которых, поджидая меня, без зазрения совести и со скучающим видом роется Карличек.

– Мы не смогли написать вам в рапорте ничего такого, о чем бы вы уже не знали. Мне кажется, что самое главное вы поручили мне. Я все выполнил, правда, еще не изложил в письменном виде.

Карличек и раньше уклонялся от всяких письменных рапортов, он ничуть не изменился. Порой он кажется мне шустрым, бойким щенком, который мчится прямо в воду, думая, что это твердая почва.

– Речь идет о ключах, не так ли? – пытаюсь угадать я.

– Да, о ключах, – подтверждает он и вытаскивает их из кармана.

– С ключами пани Трояновой все в порядке, – показывает он связку ключей поменьше. – Этот – от ее квартиры, этот – от дома, вот от почтового ящика.

И ключи Йозефа Трояна оказались в порядке.

– А вот ключ Галика от квартиры, – продолжает Карличек с непривычной для него медлительностью, – дальше идет ключ от письменного стола. Стол при взрыве был поврежден и почти целиком сгорел. Это изложено в протоколе. В столе была уйма бумаг. Пока мы нашли лишь клочки какого-то ценника электроприборов, заметки, относящиеся к работе в институте, обычные документы и несколько тысяч серии «С-Е».

Карличек выжидательно смотрит на меня.

– Продолжайте, – говорю я.

– Как вам угодно. Эта серия «С-Е» весьма подозрительна. Кроме того, по-моему, Йозеф Троян и Роман Галик отлично знали друг друга и Троян, который жил только благодаря инъекциям инсулина, использовал близость Галика со своей женой. Вся тройка принадлежала к одной и той же банде. Положение Трояна было таково, что он готов был пойти на все, чтобы достать деньги. Он ведь, собственно, не жил, а прозябал и, думаю, обвинял в этом новое общество. С этими купюрами он наделал много глупостей, и его убрали. Как убрали в свое время Войтиржа со Шрамеком. О сержанте Вране и той девушке с 286-го километра я уж не говорю. Они собирались в дальнейшем устранить и Ленка. А пока что отправили на тот свет Троянову и Галика. Некто избавляется от всех по очереди. И если убраны еще не все, то убийства будут продолжаться, поэтому мы должны быть начеку. Кто-то не желает делиться с остальными. Самая губительная страсть – это страсть к деньгам. И если ею заболевают, преступление следует за преступлением. Я вовсе не собираюсь читать лекцию на моральную тему. А просто хочу сказать, что вдохновителем всего происходящего является некая темная личность. О банде в целом говорить уже не приходится. Сами деньги и истребили ее. Мы должны разыскать эту бестию. У нас есть кое-какой словесный портрет этого типа, сделанный пассажирами автобуса, есть следы у мусорных ящиков, его видели в больнице, к тому же он опытный химик… Значит, будем искать химика, живущего не по средствам, борода которого не слишком бросается в глаза, если он покрасит ее в черный цвет.

Строя свои фантастические гипотезы, Карличек разошелся вовсю. В эту минуту его наверняка уже не волновали мысли о Гелене Дворской.

– Вы правы, Карличек, – заверяю я его, – но закончите, пожалуйста, свой рассказ об этих ключах.

– Как вам угодно, – повторяет он. – Так вот, в квартире Галика ничего не обнаружили. Никаких частей от адской машины. Бумагу, дерево и материю уничтожили огонь и вода. Есть, правда, интересная деталь. У Галика была большая мраморная пепельница, при взрыве влетевшая в застекленный бар. Она оказалась полна окурков. Галик не был заядлым курильщиком и курил другой сорт сигарет. Вот еще один след. Черный турист-химик был, напротив, завзятым курильщиком и любил дорогие сигареты.