Опер против маньяка
Шрифт:
Быстро набрав номер по сотовику Кострецов, вызвал «скорую» и опербригаду. Ему сообщили о гибели Нодара.
Кость сидел, держа голову лейтенанта, и почти в полный голос молился. Топков разлепил губы и прошептал:
— Маэстро… Где Маэстро?! Ордена Рузского в подвале…
— Полный порядок, Гена. Я Маэстро запечатал в подвале вместе с его и нашими орденами. Сейчас с ребятами доставать будем. И Нодара сегодня хлопнули. Молчи, не теряй сил. Ты сам, как орден…
Капитан говорил и говорил, чтобы Гена держался за нить его голоса, чтобы не улетел из этого мира:
— …Видишь, лейтенант, совершил и Маэстро ту самую оплошность. Уголовень всегда ее совершает… Знаешь, можно защищать невинных, а можно запугивать слабых… Блатное рыбье рано или поздно, а передохнет, будто и не было их ни в жизни, ни в твоей любимой истории… Видишь, их количество всегда переходит в мертвое качество. Убийцы обязаны быть трупами…
Приехавший врач, осмотрев Топкова, заверил Кострецова, что тот выживет.
Опер Кость стал бодро отдавать приказания прибывшему спецназу. В гараже зажгли свет, двое парней с мощными фонарями в руках присели над люком.
Отвалили мотор, распахнули крышку.
— Маэстро! — крикнул Кострецов, — выходи, нас тут много.
Кто-то из спецуры процедил:
— Да засадить вниз гранаткой.
Кострецов пристроился у лаза и попросил парней:
— Посветите.
Те нырнули руками вниз с зажженными фонарями. Капитан осторожно заглянул туда.
Он увидел ванну, на которую до этого в горячке не обратил внимания. Мертвый Маэстро лежал на ее краю, воткнувшись в омут кислоты головой…
Когда в дуэльной темноте Кострецов двинулся к стеллажам, Маэстро пополз из своего угла в сторону ванны, откуда был кратчайший путь к лазу. Зная подвал до подробностей, он привстал около ванны, чтобы аккуратнее ее обойти. Но огненно ударила боль в ране, Маэстро не удержал равновесия, поскользнулся в лужицах кислоты на полу и полетел в ванну.
Спустившись в подземелье, Кострецов в свете фонарей с рыбацкой приметливостью рассмотрел, что орден, зажатый Маэстро в ладони, при взмахе руки упал в ванну. Но даже со дна, через бурые слои он по-прежнему доблестно сиял.