Чтение онлайн

Не дай Бог, опять что-то с Ниной! У него пересохло во рту, к горлу подступил комок. Он резко нетерпеливо постучал в дверь, и вопли тут же утихли. Послышались звуки шагов, дверь распахнулась. На пороге стояла Яна Красное.

— Майор Сент-Джайлз… — прошептала она, беспокойно оглядываясь через плечо. Это была невысокая пухлая женщина лет сорока, с седеющими темными волосами и затравленным выражением глаз.

Проследив за ее робким взглядом в сторону открытых дверей гостиной, Джеймисон почувствовал, как его грудь сжимается от тревоги. Ивар Краснос стоял у потухшего камина, яростно взирая на Нину. Она стояла напротив, с вызовом глядя на него. На губах девушки виднелась кровь, на щеке темнел фиолетовый синяк.

Нина встретилась взглядом с Джеймисоном, и на глаза у нее навернулись слезы.

— Джейми… — хрипло прошептала она. Ее щеки залились краской унижения.

Джеймисон бросился к ней, едва помня себя от гнева. Он прижал девушку к груди и положил ее голову себе на плечо.

— Соберите вещи, — мягко сказал он, чувствуя, как содрогается изящное тело Нины. — Вы и дети поедете со мной.

Ивар Краснос выругался по-венгерски.

— Девчонка никуда не поедет. Теперь она член нашей семьи, у нее кроме нас никого нет, и вы ее не получите.

— Ошибаетесь. У нее есть я. Если бы вы хотели, чтобы она осталась, не надо было ее избивать.

— Она мешает мне воспитывать детей. Их нужно научить послушанию. Со временем она поймет это.

Джеймисон промолчал. Повернув Нину, он легонько подтолкнул ее к дверям.

— Делайте, что я сказал. Все будет в порядке, поверьте мне.

После секундного колебания девушка вышла из гостиной и отправилась искать Ваду и Тибора.

— Город вот-вот возьмут французы, — отрывисто бросил Джеймисон. — Если хотите уехать, я помогу вам выбраться из Вены, а дальше вы будете предоставлены сами себе.

В глазах Яны мелькнула надежда, но Ивар лишь фыркнул:

— Какая разница, кто заправляет страной? Моя жизнь от этого не изменится. — Он сплюнул в камин. — Забирайте девчонку — и скатертью дорога!

Джеймисон отвернулся и увидел Нину, поджидавшую в коридоре. Ее лицо все еще было бледным, губа начала опухать. Майора вновь охватил гнев.

— Мы покидаем город, — сказал он ей, — Я доставлю вас и детей к себе домой на своем жеребце. В конюшне стоит фургон. Придется забрать его.

Нина положила пальцы ему на руку. Прикосновение было легким, но, как всегда, Джеймисон почувствовал в нем силу.

— Вы уверены в том, что правильно поступаете? — спросила она.

Джеймисон посмотрел на Нину, увидел в ее глазах надежду и благодарность, и его сердце болезненно сжалось.

— Уверен, и с каждой минутой все больше. Вы готовы?

На лице девушки появилась улыбка, сияние которой затмевал яркий кровоподтек.

— Готова, как никогда в жизни.

Джеймисон вывел маленькую компанию из квартиры, продолжая раздумывать над тем шагом, который только что совершил. Теперь ответственность за Нину и детей целиком ложилась на его плечи. Казалось, такая мысль должна была его устрашить, но вместо этого Джеймисон чувствовал лишь облегчение оттого, что они уходят вместе с ним.

Элисса сидела с детьми у заднего борта фургона, который катился прочь из города, направляемый рукой Джеймисона. В полночь 12 мая они пересекли реку по наплавному мосту Францесбрюкке. Дунай широко разлился, и австрийский арьергард воспользовался преимуществами, которые им предоставлял внушительный водный рубеж. После окончания переправы солдаты уничтожили мост, лишив наступающих французов возможности форсировать реку, заперев их в ловушке на южном берегу Дуная.

На следующий день пушечная канонада стихла, Наполеон с триумфом вступил в столицу и расположился со своим штабом в покинутом императорском дворце Шенбрунне. Все это время фургон Джеймисона продолжал путь в колонне британского полка, который двигался вместе с австрийскими войсками к месту встречи с главными силами эрцгерцога на равнине Марчфилд к юго-востоку от Вены.

Готовясь к ночлегу в конце изнурительного дня, Элисса чувствовала, как ее охватывает отчаяние. Она вновь двигалась с армией. Вместе с ней ехали Нина, дети и даже маленький лохматый щенок Вады. Не хватало только Адриана. Он исчез, унеся с собой кусочек ее разбитого сердца.

— Ты сегодня такая молчаливая, — заметила Нина. Как и прежде, они споро трудились вдвоем, и в эту минуту размешивали в котле гуляш, который готовили на ужин.

Элисса бросила на подругу короткий взгляд.

— Просто не было настроения разговаривать. — Она слабо улыбнулась. — Да и тебе, кажется, тоже. По-моему, все это время ты думала о Джеймисоне.

Нина вздохнула.

— С тех пор, как он увез меня от Ивара, мы почти не разговаривали. Я обуза для него. С моей стороны было недостойно взваливать на него свои заботы. Я рада избавиться от Ивара, и все же мне не следовало ехать с Джеймисоном.

Элисса вытерла руки о передник, повязанный поверх юбки.

— Он бы не настаивал, если бы не хотел вам помочь.

— В ту минуту, может быть, и хотел. Ему стало жаль меня. Я воспользовалась его великодушием и теперь жалею об этом.

Элисса улыбнулась:

— На мой взгляд, у майора немало добродетелей.

Щеки Нины залил легкий румянец.

— Он особенный человек.

— И к тому же хорош собой, — заметила Элисса, понимающе улыбаясь.

У Нины дрогнули уголки губ:

— Да, он очень красив.

— Со временем все уладится, Нина. Ты должна верить и надеяться.

Нина принялась энергично мешать ложкой в котле, и Элисса умолкла. Она видела, что подруга терзается беспокойством, но была уверена: действия Джеймисона продиктованы чем-то большим, нежели просто жалостью. Кроме него, никто не мог убедить в этом Нину, но до сих пор он был так занят, что девушки редко видели его.

Вот и сегодня вечером дела задержали его допоздна. Нина и Элисса уже давно поели, накормили и уложили детей, когда Джеймисон вернулся в лагерь, выступив из темноты в кольцо огней притушенных костров. Его высокие черные сапоги были покрыты пылью, от него пахло кожей и конским потом, и все же ярко-голубые глаза и высокая жилистая фигура привлекали женские взоры.