Чтение онлайн

Смерть Альбуса, свидетелем которой оказался Гарри, убедила Орден в правоте юноши и его крестного. Нельзя передать, как мы были поражены вероломством нашего коллеги, но все же большинство сходилось на том, что этого можно было ожидать. После того, как в школу проникли Пожиратели Смерти, я винила во всем себя. Все мы всегда относились к Альбусу с благоговением, и было трудно поверить, что какой-то слизеринский мерзавец мог обвести его вокруг пальца, разыграть раскаяние, а потом нанести удар из-за угла. А уж после побега Северуса вместе с Пожирателями, когда Гарри, погнавшись за убийцей, остался невредим только каким-то чудом (теперь-то понятно, каким), всеобщая ненависть к нему перешла все мыслимые границы...

Его появление в школе в должности директора было воспринято всеми преподавателями, как оскорбление. Мы не думали, что он когда-нибудь еще осмелится показаться нам на глаза. Каждый из нас с наслаждением отомстил бы за Альбуса, но мы сознавали, что связаны по рукам и ногам. Северус с самого начала дал нам понять, что противиться распоряжениям новой власти абсолютно бессмысленно. Мы должны были покориться, чтобы остаться в школе и суметь защитить детей. Самым трудным было пресечь самодеятельность студентов, уговорить их не давать Кэрроу и Снейпу поводов наказывать их. Наши с Филиусом и Помоной усилия мало помогали. Ученики трех факультетов развернули настоящую «подрывную деятельность». Конечно, главными заводилами во всем этом были гриффиндорцы. Северус не раз пытался заставить меня повлиять на моих учеников, призвать их вести себя благоразумно. Когда в школе хозяйничала Долорес Амбридж, я советовала Гарри поступать именно так. Но сейчас, сколько я не урезонивала его друзей - те не слушали моих советов. Склониться перед двумя садистами и убийцей Альбуса было выше их сил. Я ругала своих учеников, но втайне гордилась ими - ведь они поступали, как настоящие гриффиндорцы. Порой я даже жалела, что не могу вместе с ними ставить палки в колеса адептам нового режима.

Безумные выходки студентов продолжались, вопреки всем усилиям Северуса держать их в рамках. Он ограничил, а потом и вовсе запретил посещения Хогсмида, ввел ночное патрулирование коридоров, ужесточил наказания даже за мелкие нарушения дисциплины, возобновил декрет Амбридж о роспуске студенческих организаций. Ведь мы же не могли знать тогда, что все эти жесткие меры принимаются для того, чтобы защитить учеников, а не чтобы утеснять их.

Невозможно даже вообразить, сколько самообладания, мужества и воли нужно было Северусу в то время, чтобы сносить всеобщую ненависть - весь преподавательский состав демонстративно выражал ему презрение, не допускать, чтобы ребята слишком провоцировали Кэрроу, и при этом ничем не выдать себя. Тонкая хитрость, с которой он организовал все «счастливые случайности», поистине достойна восхищения. Наказание для Лонгботтома, Джинни Уизли и Лавгуд, загадочное устранение Амикуса на целых две недели, изоляция Нотта, происшествие с Майклом Корнером, редкий ингредиент для противоядия, который Поппи нашла у себя в комнате и прочие странности. Мы не могли отыскать им объяснения, терялись в догадках, строили самые различные предположения. А объяснение было рядом с нами, в лице человека, который с необыкновенным мужеством каждый день сражался на своем невидимом поле битвы, хотя мы не замечали этого.

До сих пор я вспоминаю, как пыталась убить Северуса, после загадочного появления Гарри в Хогвартсе. Мастерство, которое Снейп показал в бою было впечатляющим, при том, что и я и Филиус, без ложной скромности, были не самыми слабыми противниками. Праведная ярость смешалась во мне в тот момент, с досадой на невозможность одолеть бывшего ученика и это удесятерило мою силу. Но тот самый студент, который, как я считала, не тянул по моему предмету более чем на «Выше Ожидаемого», держался против наших заклятий и атаковал с невероятной силой. И сбежал он, как выяснилось, не из трусости, а потому что не мог больше сражаться с нами, не причиняя вреда. Полет его меня удивил... Я никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Припомнив неудачи Северуса в этом искусстве, я должна была признать, что «уроки его хозяина» оказались куда более успешными. Это был последний раз, когда я видела его…

Битва, ультиматум, весть о смерти Гарри, снова битва, чудесное воскрешение нашего героя, его поединок с Тем-Кого-Нельзя-Называть - все сливается для меня в сплошной калейдоскоп событий. Правда, раскрытая Гарри в присутствии всех участников Битвы, его подробный рассказ, демонстрация предсмертных воспоминаний Северуса и свидетельство портрета Альбуса... Теперь я склонна думать, что они оба были правы, скрыв от нас правду. Клятва была дана не просто так - Дамблдор не мог предать человека, доверившего ему самую сокровенную из всех тайн - тайну своей любви.

О самом же Северусе я теперь не могу вспоминать без слез и жгучего чувства вины. Но что сейчас казнить себя, ведь мои терзания не вернут ему жизнь. Он добровольно обрек себя на такую судьбу, сделал то, что должен был сделать. Я всегда знала, что любовь может заставить человека раскаяться, переосмыслить свою жизнь. Именно это и сделала с Северусом его любовь к Лили. Она заставила его не просто совершить подвиг, пойти на самопожертвование, но и проявить истинно гриффиндорское благородство и отвагу. Поэтому те слова Альбуса я не воспринимаю, как кощунство, насмешку или неискренний комплимент. Не знаю, как сложилось бы все, прими Шляпа двадцать семь лет назад иное решение, но в одном не приходится сомневаться: я гордилась бы таким учеником. Я и сейчас могу им гордиться...

Глава 9

Джинни Уизли.

С самого первого дня моей мечтой было - поддерживать Гарри всегда и во всем. Поэтому я старалась разделять все его проблемы, неприятности, пристрастия - например, квиддич, и даже любовь или неприязнь к определенным людям. Я была солидарна с Гарри и в его ненависти к этому человеку. Конечно же, я ненавидела его не так сильно, как Гарри, но все же грубые названия, которыми тот награждал профессора Снейпа казались мне остроумными и абсолютно заслуженными. Тем более что у меня самой были причины не любить преподавателя зельеварения.

Мои успехи в этом предмете были несколько лучше, чем у Гарри, но это не делало Снейпа более терпимым ко мне. Наоборот, мне часто казалось, что мои «Удовлетворительно» злят его даже больше, чем нули Гарри, словно он ждал от меня гораздо большего, чем от него. Несколько лет я тщетно пыталась разобраться в причинах такого отношения, но, в конце концов, списала все на вредный придирчивый характер Снейпа. Рон часто рассказывал мне о колкостях и выпадах Снейпа в адрес Гарри и его отца, о вражде, которая уходила корнями во времена юности профессора и родителей Гарри. Сама по себе эта история не казалась мне удивительной. Я не находила ничего особенного во взаимной неприязни гриффиндорца и слизеринцев. Но, слушая, как Гарри пересказывает то, что рассказали ему про это Сириус и Люпин и, наблюдая за отношениями Снейпа с Гарри и двумя друзьями его родителей, я часто приходила к выводу, что для такой сильной и долгой ненависти недостаточно одной школьной вражды. Неприязнь, которая не утихла даже через двадцать с лишним лет должна иметь более серьезную причину. Возможно - личную? Мне это не казалось столь уж невероятным. Может, там и впрямь было нечто большее, чем просто вражда факультетов? Что-то, что может сильно поссорить двух парней?

Как-то раз я завела с Люпином разговор на эту тему и по его оговоркам поняла, что Снейп и Лили Поттер в школе довольно близко общались. Сам Римус не хотел говорить об этом Гарри и заставил пообещать, что я тоже не скажу. По его мнению, такая информация могла его только рассердить и расстроить, а он и так переживает трудный период. К тому же разве теперь, спустя столько лет, это имеет какое-то значение? Вот Сириус об этом уже давно и прочно забыл, да и сам Снейп наверняка тоже. Ни один из них не вспоминает про это давнее событие. Так разве это важно для Гарри?

Подумав, я пришла к выводу, что Римус прав. Если ни Сириус, ни Снейп ни разу не упомянули об этом, значит это для них действительно не имеет значения. Скорее всего, оба действительно благополучно забыли об этом маловажном эпизоде. Я тоже считала, что Гарри ни к чему об этом знать. Это только дало бы ему новый повод для ненависти к Снейпу и еще хуже испортило их отношения с профессором. Да и о маме, как сказал тогда Римус, у Гарри может сложиться превратное представление. Лили Поттер мертва и бросать тень на ее память в глазах сына незачем. На том мы и порешили. Если б Римус знал, как он ошибался. Если бы я знала...